Ирена поверила, а потом и додумала, что именно здесь произошло. И уже обвинила в происходящем она не гостя, а мужа. Причин злиться на первого не было, так что вскоре женщина, ласково извинившись перед хромым магом, разрешила ему наконец-то покинуть кабинет. Чем Безумец с удовольствием и воспользовался. Получив от солдат свою трость обратно, сомниари поднялся, учтиво поклонился своим нанимателям и безмятежно поплёлся восвояси, разумеется, полностью довольный свершённым. Бившийся в агонии соперник-магистр — вообще отдельный вид прекрасного зрелища. А между тем вслед за магом из кабинета женщина выгнала и всех телохранителей.
Когда трое оказались в комнате вновь одни, Ирена строго посмотрела на мужа, которого брат почти откачал от шока и теперь отпаивал водой. Очевидно, такие «проверки» ей по вкусу не пришлись. Она понимала, чем могла закончиться такая проверка для гостя, если бы он не смог защититься. Тем более какая же эта проверка, если даже он был без посоха!
— Так, дорогой муженёк, вот что я тебе скажу. Если тебя не устраивает, кого именно я наняла для спасения нашего сына, то можешь продолжать искать. Но пока ты не найдёшь того, кто способен хотя бы в половину сделать то же, что делает для нас Безумец, не смей к нему даже приближаться со своими «проверками»! — сказав это, магесса с гордо поднятой головой развернулась на каблуках. — И надейся, что бы завтра же слухи о твоём позоре не разошлись уже по всему Тевинтеру, — напоследок добавила она и вышла за дверь, планируя попозже вновь поговорить с гостем и убедить его молчать, чтобы эти слухи действительно не разошлись.
Братья остались одни. И если один из них пока ещё плохо воспринимал реальность, отходя от шока после такой сильной боли, то вот второй, очевидно, огорчился, увидев гнев магессы.
За эти месяцы их встречи в Тени стали даже какой-то традицией. Чувства неестественности или хорошо скрытого пренебрежения, потому что каждый был предвзятого мнения о расе другого, уже не было. Они оставили все эти предрассудки в реальности и позволили себе погрузиться в простоту Тени. Темы их разговоров подчёркивали эту простоту. Они не обсуждали нынешнюю обстановку, не рассказывали о своих планах, намерениях, не садились за круглый стол, чтобы построить грандиозный план. Просто два мага, которые гордятся своим даром и безоговорочно, для нынешнего мира — даже фанатично, любят магию и Тень. Именно они и были основными темами их разговоров. Безумцу было что послушать про Тень и её обитателей. Всё-таки он, с юности обучаемый с девизом «все духи — лишь твой расходный материал», не мог знать о них много. А вот Соласу было интересно послушать про империю людей древности, их магию. На правах ещё более древнего создания он, конечно, мог задрать нос и сказать, что ни одни человек за всю их историю не способен переплюнуть сновидцев Элвенана. Однако он разумно признавал, что, несмотря на наглое воровство у эльфов людьми, когда те строили свою империю, тевинтерская культура в конечном итоге смогла развиться во что-то отдельное и уникальное. Тем более выделялась магия людей.
Магия древних элвен, привыкших к неспешной жизни, была такой же неспешной, созидательной. Люди же приспособили магию под свою скорость жизни, сделали её быстрее, более бесконтрольной. Они предпочли быстроту и прямолинейность огненных шаров аккуратной, медленной работе со стихиями и их настоящему подчинению, а пассивную, но очень частную магию духа прекрасным миражам и иллюзиям. В целом в угоду скорости они пожертвовали разрушительностью. Вон Синоду, чтобы хотя бы прикоснуться к творению Лорда Обмана — Завесе, понадобилась кровь не одной тысячи убитых эльфов. Однако Соласа именно эти заклинания и интересовали, помогали проследить развитие этого нового быстрого мира и самой людской расы. Тем более не ему брезговать чем-то быстрым и агрессивным. Он привык к созиданию? Ага-ага, Завеса и Тень, которая запомнила горе каждого эльфа умирающей по его вине Империи, сейчас дружно посмеялись.
