Магистр Кавеллус был прекрасным мастером; созданные им амулеты прошли через века и поныне носят гравировку имени своего канувшего в лету создателя. Его мастерство граничило с фанатизмом, и, как часто бывает, люди, отдавшиеся любимой работе с головой, частично эту самую голову и теряли. Кавеллус имел поразительный талант заковывать магию в металлический саркофаг амулетов, только вот и характер у него был поразительно тяжёлым. Он — тот самый случай, когда маг был на одной волне со своим магическим даром. Из-за прямолинейности и вспыльчивости магистр мог на ходу находить новых врагов, однако мало кому хватало смелости на самом деле с ним враждовать, поскольку всем было известно, насколько хорошо он владел огненной стихией, умел создавать такой жар, который любого соперника испепелит и не заметит, заодно и металл расплавит. На этом огне он и создавал свои амулеты, что наверняка и сделало их такими особенными, не имеющими аналогов. Каждый боевой маг мечтал заполучить амулет магистра Кавеллуса, надеясь через него получить хоть толику магического огня мастера.
Но несмотря на то, что Кавеллус мог полноправно называть себя боевым магом, фактически самостоятельной боевой единицей, он всё-таки был убеждён, что командная работа магов — тактика намного эффективнее геройства в одиночку. Считал, что обучение командной работе — одна из самых важных дисциплин в любой образовательной программе, чтобы маги, собираясь в группы, не вели себя, как безмозглые болванчики, пуляя заклинания один краше другого, а могли действовать как единый слаженный отряд. И настолько сильно он хотел доказать свою правоту, что однажды взялся за исследование и написание книги, в которую можно было ткнуть носом любого самовлюблённого магистра. Зная его характер, можно быть уверенным, что «ткнуть» имело самое что ни на есть прямое значение.
Книгу-то он написал, только проблема в том, что письменная речь магистра была такая же пёстрая, и он совсем не гнушался использовать всевозможные выражения, какие научный стиль ну никак допустить не мог. Вот и не проходила его книга цензуру, и не суждено ей было издаться.
Тогда-то два магистра со слишком разными взглядами на этот мир сошлись на единой непробиваемой убеждённости. Безумец всячески способствовал мастеру в его исследованиях, а потом из раза в раз помогал переписывать книгу, постоянно убирая отсебятину неугомонного до додумывания ругательных словесных оборотов магистра. Конечно же, дело не могло продвинуться быстро. Не сразу Кавеллус стал прислушиваться к своему коллеге, но постоянная браковка цензором смогла пронять и этого твердолобого мага.
Безумец улыбнулся. Начать с рассуждения о бесхребетности нынешнего образования, а закончить историями из жизни о своей войне с имперской бюрократией и о неудачных попытках организовать экспедицию для поиска необходимых материалов для его амулетов далеко на юге, и всё это в книге, которая вроде бы должна была убедить всех, что командная работа для магов важна, — да, это было абсолютно в духе Кавеллуса. Безумец сосчитать не мог, сколько правок он сделал в книге, и даже удивлялся, как они умудрились друг друга не поубивать, пока спорили о необходимости изменения очередного неугодного изречения.
Сновидец помнил, что, когда Синод втянул его в приготовления скорого невероятного по своим масштабам ритуала, мастер так и пыхтел над очередным отказом цензора. Поэтому хромой маг не мог знать, преуспел ли его коллега и покинул ли их совместный труд, наконец, производственный ад.
Но, насколько он мог сегодня видеть, Кавеллус всё-таки добился своего и его книга была опубликована. Иначе юнец никак бы не мог украсть наработки оттуда. Да, Безумец был безоговорочно уверен в своих обвинениях. Он слишком долго работал над книгой, выучил её чуть ли не наизусть, и, конечно, он никогда не спутает неповторимый стиль коллеги, которым книга продолжала пестрить даже после сотни исправлений.
Вероятно, факт того, что украден именно тот труд, к которому он сам приложил руку, и заставил сейчас старого магистра озлобиться и искать наказания для наглого вора, который был уверен в своей абсолютной безнаказанности и разворовывал книгу целыми абзацами. А во что ему это всё может обернуться, Безумцу было неважно.
