Оказавшись в столовой, Безумец сразу подумал, как же давно он не окунался в официоз званых обедов. Высший свет даже из акта приёма пищи создал игру на выживание, буквально, поскольку воспользуешься однажды не той вилкой, ею же потом тебя и заколют. Кстати, о вилках. Первым делом осмотревшись, мужчина заметил накрытое для него место, и там он недосчитался положенных столовых приборов, которые присутствовали у остальных. Это совсем не пустяк. Таким образом Вирен решил в очередной раз задеть хромого мага, мол, он, невежа, не знает правил этикета и применения всего того разнообразия столовых приборов, поэтому и положили ему только один набор ложка-вилка-нож. Но едва ли Безумца это задело. Заниматься принижением менее родовитых и влиятельных коллег по магическому таланту для тевинтерских магов так же обыденно, как и льстиво улыбаться себе подобным. Было бы намного подозрительнее, если бы столь авторитетный человек относился к нему, якобы безродному магу, как к равному себе.
На лице Безумца так же не отразилось даже намёка на реакцию на подмеченный им нюанс, и он совсем нейтрально поздоровался. В ответ маг получил улыбку от Ирены, которая лишний раз подтвердила, кто именно настоял на этот общий сбор в столовой, и скупой кивок от хозяина дома. Вирен хмуро осмотрел нанятого учителя, убедился, что тот даже ради официального завтрака не умудрился приодеться, хмыкнул, мол, этого стоило ожидать, а после вернулся к более интересному для себя занятию. Безумец же, не получив никаких дополнительных указаний, наконец-то мог занять положенное место.
Как гость сомниари имел право сесть за один стол с семейством магистра, однако клеймо «безродного» давало о себе знать, и он был вынужден сидеть отдалённо от остальных, почти на другом конце стола. Это особенно было заметно на фоне Ливиана, который был младше, менее образован и имел схожие обязанности в этом доме, но при этом он выходец из магистерской семьи, а поэтому сейчас имел возможность сидеть рядом со своим подопечным. Впрочем, сегодня этим своим очередным превосходством перед коллегой юнец не спешил воспользоваться, хотя Безумец уже предвкушал увидеть его наглую физиономию, тем более учитывая, что недавно произошло в Круге. Однако оказалось, что Ливиану было не до этого, и побледневший юнец лишь безучастно трапезничал.
Недавние события никак не сказались на его работу в доме магистра Вирена, последний не стал ещё больше обострять ситуацию и расторгать договор. Однако, как можно видеть, вскрывшийся обман прошёл для юноши не без последствий. Получив удар по репутации из-за отпрыска, его семья, в особенности отец, провела очень серьёзный разговор с юнцом. Кажется, когда к семейным разборкам подключился и разозлённый дядя, всё закончилось не только разговором. Не зря же Ливиан сейчас всё никак не мог спокойно усидеть на стуле и постоянно ёрзал — сказывались последствия порки.
Не сиделось спокойно и ещё одному. Стоило хромому магу расположиться за столом, как вдруг сын магистра вскочил, взял в руки тарелку и, обойдя стол, присел рядом с отдалившимся от всех магом. Разумеется, мальчик понимал неуместность своего поведения, великий шанс получить выговор от отца, но его желание сидеть рядом с учителем оказалось сильнее. Улыбнувшись совсем по-детски и невинно, он позволил себе ещё одну вольность — обнял мужчину.
Подобная детская привязанность — совсем обычная реакция, поскольку только благодаря сновидцу мальчик в последний момент выкарабкался из лап демона. Ребёнок хотел быть поближе к тому, в ком чувствовал нерушимую защиту от своего недуга.
Понимая это, Безумец не стал отчитывать мальчика за нарушение многих правил поведения, позволил ребёнку выразить свою не менее детскую радость. Однако же юному магистру не пристало так раскисать, поэтому мужчина, дав несколько секунд на вольность, строго приказал ему сесть, как подобает, и больше не отвлекаться от приёма пищи. Сын магистра не позволил какой-то там детской глупой обидчивости взять вверх, и даже с улыбкой поспешил выполнить наказ, чтобы не разочаровывать любимого учителя.
Конечно, родители могли отругать сына за нарушение манер и непозволительную вольность. Но Ирена не стала. Материнскому сердцу было не важно, какие там манеры не соблюдены и правила нарушены. Смотря на своего полного жизни, смеющегося ребёнка магесса только улыбалась. И это улыбка переходила и тому, кто спас её от участи наблюдать за угасанием своего малыша, сокрушаясь от собственной беспомощности.
Кажется, улыбка магессы могла заставить улыбнуться и командира стражи, который по праву родства тоже сидел за одним столом с хозяином дома. Однако, увидев, кто был причиной этой её радости, Эйгон только нахмурился. И нет, это не старший маг имелся в виду.
