Древний маг вспомнил Феликса, сына магистра Гериона Алексиуса. Этот мальчонка стал олицетворением несправедливости, что творится в мире. Его голова была наполнена светлыми мыслями и идеями, глаза горели от решимости, а сердце хранило безграничную любовь к такой неидеальной, но всё же своей Родине. Он, умный образованный и талантливый, мог стать будущим Империи, а не очередным зазнавшимся магом, который не видит дальше собственного невежества. Но судьба не дала этому цветку раскрыться, уничтожив его. И теперь перед Безумцем лежал ещё один нераскрывшийся цветок. Если бы его потенциалом правильно распорядились, если бы помогли развить его способности… Да, возможно, этот юноша и не хранил в себе революционные идеи, но могла помочь его кровь. Хотя бы кровь. Уж не Тевинтеру, который всю свою историю занимался «разведением» магов, отбраковывая слабых и ненужных и сводя детей могущественных семей, рассказывать, насколько ценна кровь сновидцев. Но судьба не спасла и этого мальчика, позволив какой-то влиятельной бестолочи его безнаказанно похитить и использовать, словно материал, словно… incaensor.
Безумец невольно вспомнил, как часто он становился предметом насмешек и осуждений из-за своего собственного нежелания служить Древним Богам. А почему он должен желать им служить? Если боги равнодушны к судьбам таких светлых личностей, но при этом всячески способствуют восхождению тех, чей путь устлан телами невиновных, вроде самого Безумца, Старшего или любого другого магистра, то зачем такие боги вообще нужны? Это касается как богов-драконов, так и Создателя, который не сберёг свою самую верную подданную — Верховную Жрицу — и ещё несколько тысяч святых, отчаявшихся и невиновных, что пришли на Конклав в надежде, что получится остановить кровавую безумную войну между храмовниками и магами…
Прервать тяжесть своих дум Безумца заставили раздавшиеся шаги чуть ли не бегущего сюда магистра. Похоже, его также ждал успех в поисках. Хромой маг в этом убедился, когда Вирен наконец-то оказался в помещении, держа своего сына на руках. Мужчина так спешил отыскать «напарника», чтобы тот поскорее помог мальчику, ныне всё ещё пребывавшему в бессознательном состоянии, что даже запыхался. Только когда сновидец был найден, Вирен позволил себе остановиться и вспомнить, что он тут самый великий магистр-альтус, поэтому тут же поспешил спрятать растерянность и страх за состояние сына за маской грозности и высокомерия.
Безумец, оценил командира, увидел кровь на его доспехах и посохе и сделал вывод, что в тюремных камерах он вдоволь отыгрался на представленных к мальчику солдатах, которые никак не ожидали, что к ним ураганом залетит разъярённый магистр.
— Что это ещё такое? — хмыкнул Вирен, когда подошёл к алтарю и увидел странного юнца без рук.
— Это то самое доказательство, что господин Анодат прибегнул к магии крови и помогал призванному демону завладеть сновидцем.
Довольный оскал магистра прекрасно описал, насколько же огласка этого «доказательства» ударит по виновнику. Несмотря на все недавние заслуги Анодата даже архонт не посмеет закрыть глаза на такие факты. Официальное клеймо «малефикара» и так является сильнейшим ударом по репутации даже в Империи, а тут ещё обвинение в организации опаснейшей диверсии, когда страна и так находится в военном положении, в кризисе и хаосе. Несомненно, за подобное магистру светит казнь.
Впрочем, погреться на лаврах победителя, раскрывшего террористический замысел изменщика родины, лорд Вирен успеет позже. А пока что нужно было спасти собственного сына.
— Что с ним? Ты говорил, что твоя защита выдержит и мы успеем! — воскликнул командир, не заимев успеха в попытках привести сына в чувства.
— И я вас не обманул, лорд Вирен. Разве вы видите перед собой изуродованное тело одержимого?
Магистру такой задорный тон не понравился, он пуще нахмурился. Но Безумца особо и не заботило мнение нанимателя, он пребывал в приподнятом настроении, поскольку смог удачно завершить самую сложную часть сегодняшней поисковой операции — собственно, сам поиск. Теперь, как он считал, дело осталось за малым.
— Ваш сын не одержим, но в данный момент в Тени он продолжает борьбу за свой разум с демоном.
— Что за демон?
— Демон праздности.
Вирен даже обрадовался, что им попалась слабая теневая сущность.
— На вашем месте я бы не считал это поводом для радости. Вопреки своей слабости, этот демон упрямее и хитрее даже некоторых демонов гордыни. Необходимо окончательное уничтожение существа, иначе угроза как для вашего сына, так и для города останется.
— Раз сейчас он выдал себя и близко к Завесе, значит, мы можешь его убить, воспользовавшись связью с моим сыном?
— В качестве одного из решений — можем.
— Так выполняй!
