Ещё магистр в Порту набрёл на подпольных торговцев, которые изрядно потрепали ему нервы своим товаром. В смысле за бесценок эти люди продавали ценнейшие экземпляры древнетевинтерской литературы, некоторые из которых считались навсегда утерянными. Это поражало. В уже далёкие времена восставшие рабы сожгли город (по крайней мере, ту часть, которая горит), а вместе с ним и многовековые труды магистров, книги, целые библиотеки. А то, что уцелело, придала огню Церковь, завершая дело рабов. Откуда тогда эти книги всплыли в лавках полулегальных торговцев, которые даже не понимают, каким сокровищем владеют? После размышлений Безумец сделал вывод, что в шахтах Клоаки и поныне искатели сокровищ находят невскрытые древние тайники или лаборатории магистров с их реликвиями. То, что такие тайники есть, мужчина не сомневался, зная любовь своего народа к созданию паутин потайных ходов для сокрытия тайн и своей противозаконной деятельности — огромные катакомбы под Минратосом тому доказательство. А в Эмериус веками съезжались учёные и прочие исследователи, чтобы втайне от архонта и Синода проводить любую, даже самую аморальную, работу в своих лабораториях. Как раз и материала поблизости было предостаточно: если верить официальным бумагам в среднем в год бесследно пропадало около двухсот рабов. Фактически за столетия исчезла практически целая цивилизация рабов в недрах Клоаки в руках магистров. Мужчина предполагал, что даже его отец бывал в этом городе, чтобы развивать подальше от посторонних глаз свою задумку, за которую Синод обещал его казнить. Вероятно, именно здесь он испортил свою ауру зверскими экспериментами над рабами, из-за чего остаток жизни от этого мага страшно фонило смертью, делая его образ ещё более демоническим.
Собственно, такое открытие и заставило Безумца нервничать, поскольку ему хотелось забрать с собой все книги, которые нашёл, но он не мог этого сделать из-за единственного скромного по вместимости вещмешка в своём пользовании. Да и сам мужчина не способен таскать тяжести. Так что магистр прикупил только самую понравившуюся парочку книг с интересными зарисовками, кажется, чьих-то дневников. Автор дневников использовал простой шифр сдвига по алфавиту скорее ради шалости, чем серьёзно хотел так защитить свои труды. Однако в настоящее время для жителей нового мира этот шифр стал почти непереводимым, поскольку знающих мёртвый язык Древнего Тевинтера очень мало. Но для Безумца это не было проблемой, поэтому он искренне порадовался своему приобретению, но поскорее ушёл и больше в порт не возвращался, чтобы не думать, что остальное бесценное сокровище он так и оставил в лапах невежд-сопорати.
И, пожалуй, во время своих прогулок по городу, Безумца волновал больше не сам Киркволл, а настроение его жителей, по которому в том числе можно было судить о настроении на всём юге. В первые месяцы после взрыва Конклава можно было проследить общее упадническое настроение в южном мире. Конечно, жизнь не остановилась в разгар войны магов и храмовников, не остановилась и после той самой катастрофы: крестьяне продолжали свою работу, знать — свои интриги, однако страх перед неизвестностью и потеря надежды в настроении масс чувствовались. Сколь бы религия андрастианства ни была противоречива, в чём-то — лицемерна, но вот уже девять веков она объединяет и сдерживает столько разных по нраву, мировоззрению и традициям народов и стран. В условиях их жестокого мира порой случается так, что кроме молитв к Создателю у них ничего и не остаётся. Но вот год назад у многих не было и этого. Когда небеса разверзлись, появилась Брешь, разрывы стали зарождаться буквально из ниоткуда, в воздухе, выпуская в реальность демонов, предвещая коллапс сродни Морам, один из которых всего-то десять лет назад только закончился, многим оставалось лишь молиться о спасении. Да только кому молиться-то? Создателю, который допустил смерть самой верной свой подданной — Верховной Жрицы Джустинии, — и других святых и невинных, когда впервые за четыре года войны магов и храмовников мир был как никогда близко?
В тот момент многие верующий почувствовали себя брошенными, преданными, какими себя чувствовали имперцы, когда тринадцать веков назад Думат — главный Древний Бог — восстал против своей паствы. Не было той влиятельной фигуры, которая бы могла дать мудрый совет миру: Верховная Жрица погибла. Не было тех, кто бы мог восстановить порядок в мире: храмовники теперь сами этот порядок и нарушали, обезумели от вседозволенности, сражались с магами, но фактически убивали любого, кого якобы причисляли к их сообщникам. Даже возрождённая Инквизиция многими воспринималась со скепсисом: кто-то считал её обещание восстановить мир и найти виновных в смерти Джустинии пустыми словами, и эта организация просто хочет потеснить ослабшую Церковь, храмовников и Искателей согласно своим амбициям, а кто-то хоть и поверил словам Совета, но особо не радовался, поскольку Инквизиция, может, и будет кому-то помогать, но обязательно где-нибудь там далеко, бахвалясь незримыми достижениями.
