— В таком случае — догоняйте! — как итог совсем неожиданно произнесла женщина, отвлекла внимание секундной задорной улыбкой, а затем перепрыгнула парапет и сиганула вниз, без проблем перебравшись на нижние ярусы дворца.
Вмиг оставшийся на балконе в одиночестве мужчина, разумеется, оказался обескуражен. В хорошем смысле. И поэтому поддался ещё одной оставшейся вроде бы в далёком детстве шалости — догонялкам, — и вороном устремился вслед за бардом, продемонстрировавшей превосходные атлетические способности.
— В шестнадцать лет я впервые посетила Вал Руайо и оказалась им безнадёжно ослеплена. Этот город прекрасный, очень яркий и богатый — он совсем не был похож на тихую прибрежную виллу, в которой я прожила всё детство.
— Тогда ваша натура авантюристки смогла раскрыться в полную силу?
— Нет — несколько позже. Когда я обучилась искусству барда и смогла с головой окунуться в приключения, в ходе которых исколесила точно весь Орлей. А в первую свою поездку я лишь беззащитно поражалась всему, чего только смогла увидеть. Наверное, это выглядело очень смешно со стороны.
Их безвинная беседа, зашедший совершенно случайно разговор о прошлом заставили Лелиану улыбнуться, вспомнить о самых счастливых и беззаботных временах своей жизни. Улыбка стала ярче от мыслей о двух друзьях, с которыми она и исколесила весь Орлей, встревая во всевозможные передряги, но не продержалась долго. Ведь последняя подстроенная «передряга» навсегда перевернула жизни их трио, воспоминания о которой породили тень печали на лице барда, а затем и вовсе улыбка была стёрта тем, как быстро её странствия и беззаботная жизнь подошли к концу, как погиб один из её друзей и как подруга и наставница обернулась предателем и опасным врагом. И чтобы эти лишние эмоции не испортили их дружескую встречу, Соловей предпочла просто завершить разговор о своём прошлом.
Безумец, который был увлечён рассказами барда, заметил резкую смену настроения и с пониманием к этому отнёсся, поэтому она не получит от него неуместных в данной ситуации вопросов. Магистр сделал вид, что эта беседа и вовсе ему неинтересна и он не хочет слышать продолжения, за что Лелиана была ему благодарна.
Два увлечённых собеседника прогуливались по купальням, запертой в данный момент части внутреннего двора Шато Лион. Купальнями это место называлось не только из-за наличия искусственного водоёма для, собственно, купания, но из-за того, что здесь буквально царствовала вода: всюду были декоративные водоёмы, фонтаны, водопады, даже сложные гидравлические устройства, создающие ниспадающий поток воды под каменными арками, фактически водяную стену. И, разумеется, всё это журчало, капало и в общем шумело.
— А что насчёт вас, каковы ваши впечатления после знакомства с орлейской архитектурой? — чтобы не зацикливаться на своём прошлом, Лелиана решила спросить у магистра, который своими речами, переходящими в заумные лекции, способен отвлечь от чего угодного, и она была не против его послушать.
— Ожидаемые: отрицательные. Орлей во многом подражает Империи: в богатстве и помпезности, а также гигантизме зданий, чего несвойственно, например, Ферелдену. Но излишняя яркость и пестрота меня отталкивают: я привык к более строгим и контрастным цветам Тевинтера. А если же сравнивать с эльфийской архитектурой, то отличия будут те же: элвен предпочитали строить из белого камня, однако они относились к цветам намного осмысленнее, я бы сказал: даже сакрально. Если найдётся что-то яркое и цветное, то с большой вероятностью это будет настенная фреска, витраж или мозаика с изображением какого-либо мотива, но чаще всего — религиозного. Такого расточительного, иногда даже безвкусного обращения с цветами позволяет себе только Орлей. Однако из этого и создаётся его самобытность, что я никак не могу оставить без внимания. В хорошем смысле. Ведь, например, Вольная Марка лишь эксплуатирует наследие, которое при этом не признаёт.
Лелиане просто приятно было послушать эти размышления, и она не думала их оспаривать. Конечно же, разница культур сказывается на оценке. Женщина была уверена, окажись она в Тевинтере, то она также бы ходила и кривилась от его излишней мрачности и магичности.
— Также я не могу понять такое увлечение водой, — дополнил Безумец, говоря уже скорее не про весь Орлей, а конкретно про Дворец, который мало того, что имел такой уголок водного мира, так ещё и весь его фасад окрашен в голубой цвет.
— Для жителя побережья вы слишком пренебрежительны к воде, — не могла не вспомнить Лелиана давно замеченное противотечение.
— Я всю жизнь прожил в окружении запаха соли и сырости — нет ничего удивительного, что это могло надоесть. Но также как житель островного города, который со всех сторон окружён морскими водами, непригодными к употреблению, мне кажется дикостью такое нерациональное использование пресной воды.
К тому времени они подошли к одной из водяных стен.
— Несмотря на «нерациональность» признайте, магистр Фауст, что даже вас это способно заворожить.
