— Если Инквизиция действительно считает, что сможет этот «мир» контролировать продолжительное время, то она слишком самонадеянна, ведь не смогла мир поддерживать даже один вечер и не подпустить в главный зал венатори, — пока Бриала мириться не собиралась и указала на пробел в якобы вездесущности Совета и хваленного Тайного Канцлера в частности.
Тогда и остальные орлесианцы навострили уши, с интересом прислушались к эльфийке, чьи слова указывали на немалый промах Инквизиции. Ведь получится, что нет победителей на сегодняшнем вечере — и Совет не сможет им что-либо диктовать.
Однако такой выпад оппонентки ничуть Соловья не обескуражил, а лишь, наоборот, вызвал таинственную, пугающую улыбку.
— Маг, покажи себя, — неожиданно, будто в никуда, произнесла Лелиана. Однако на самом деле её слова были адресованы весьма конкретному человеку, сейчас за ними наблюдавшему, просто она обратилась к нему максимально обезличено, чтобы не выдавать ни происхождения, ни имени, ни лишь косвенного отношения к Инквизиции.
Не успели неосведомленные и задаться вопросом: с кем Канцлер вообще разговаривает, как вдруг в тёмном углу, снова словно из ниоткуда, появился человек в уже знакомых тевинтерских одеждах. Тот самый. Чьё появление никто не мог предречь и к нему подготовиться. Чья ужасающая магия поглотила зал, от которой доблестные защитники разлетались, как пушинки. Чьи слова грозили принести смерть и разрушения всему дворцу — а затем и всей стране. Который был безумец в своей преданности божественному лику Старшего. И этот человек должен был быть убитым храмовниками, как враг, как злостный террорист.
Однако сейчас он стоял здесь, за спинами советников, точно подчиняясь их приказам.
Вид человека, который нагнал ужаса и жути на весь двор, отчего многие уже прощались со своими жизнями, заставил остолбенеть всех участников переговоров. А когда пришло понимание, что всё произошедшее, чудом пережитое покушение, было лишь спектаклем, они просто лишились дара речи.
Никто больше не посмеет усомниться, что сегодня победа в Большой Игре досталась Инквизиции, причём безоговорочная.
— Туше, Тайный Канцлер, — спустя какое-то время произнесла Бриала в поклоне, признавая победу соперницы в их негласном противостоянии двух шпионов, и обязалась исполнить «рекомендацию»: явиться в Скайхолд.
В конце концов были вынуждены подчиниться и остальные.
Конечно, спорщикам подобные полумеры не нравились: Гаспар хоть и будет приближен к императорской власти, но императором так и не станет, а Селина уже не сможет так просто игнорировать путающегося под ногами кузена, не считаться с его мнением. Не за этим они развязали войну. Однако никто из них не подумал возмущаться, прекрасно понимая, что этот компромисс — самая приемлемая вынужденная плата за молчание Инквизиции и… проигрыш ей. Данный компромисс точно лучше, чем потерять влияние среди аристократии, а впоследствии, возможно, и лишиться короны — для Селины, или лишиться головы за предательство — для Гаспара.
На этом переговоры подошли к концу. Но не закончился вечер. Императрица вновь выступит с речью, уже более однозначной, чем в прошлый раз, объявит о мире, праздник для гостей продолжится. Инквизиции же предстоит продолжить обыск всего дворца, систематизировать все полученные сведения, а потом уже более подробно обсудить с правителями дальнейшее сотрудничество.
Но к делам они вернутся позже, возможно, даже завтра, а пока все единогласно взяли перерыв на отдых. Когда балкон, на котором только что вершилась история, сторонами переговоров был покинут и Инквизиция осталась одна, советники позволили себе наконец-то спокойно выдохнуть, с улыбкой порадоваться окончанию безумного вечера и поздравить друг друга с колоссальной проделанной работой.
— Молодец, малефикар. Сыграл правдоподобно. Мне почти вновь захотелось тебя прибить.
Когда Безумец перестал стоять в тени и изображать статую, а подошёл к советникам, то также удостоился похвалы от Кассандры.
— А мне всегда казалось, что это твоё обыденное состояние, Искательница, — магистр гораздо скептически отнёсся к услышанному, а может вновь провоцировал умышленно. Так или иначе, но после таких слов он, разумеется, попадёт под недружественный взгляд.
— Представь себе — нет. Например, сейчас я просто хочу тебе врезать!
И вот ненавистные друг другу магистр и Искатель вновь стояли слишком близко, чтобы с каждой секундой их молчаливых гляделок всё только обострялось и грозилось перейти во что-то гораздо опаснее обычных угроз.
— Господа, прошу не разрушать своим примером мир, который с таким трудом нам достался, — на этот раз Жозефина встала между ними, в вежливой форме останавливая их конфликт.
