Собственно, дальше находиться на балконе и Совету было незачем, поэтому они начали расходиться. Первой ушла Кассандра, за ней — Каллен, желающий вернуться к своим солдатам и помочь им с обыском, чем ещё хотя на час задержаться на публике, затем, обменявшись с подругой парой фраз, балкон покинула Жозефина, спокойней всех воспринимая необходимость продолжать пребывать на празднике, тем более у неё освободилось время для надзора за младшей сестрой, чтобы та опять с каким-нибудь музыкантом не успела закрутить роман.
У Лелианы тоже не было причин предаваться одиночеству, однако она пока решила не уходить и не возвращаться к работе.
— И вновь я становлюсь свидетелем вашей победы. Как и говорил, — а вот и причина её желания задержаться: маг также пока не спешил отправиться восвояси.
Безумец в своих шуточных словах ссылался на сказанное им недавно, когда они встретились в конюшне резиденции Халамширала. Вспомнив ту их беседу, Лелиана улыбнулась и лишь затем обернулась к собеседнику.
— Но как я и говорила, вы торопите события. И сегодня могли лично наблюдать, сколько труда стоит за этой победой.
— И я впечатлён, — на этот раз магистр согласился.
— Но опять скажете, что впечатлены только моей работой?
— А вы вновь попросите не рассматривать ваши заслуги отдельно от Совета?
То, что ожидаемая похвальба с его стороны и ответное исправление — с её переросли в шуточное прорицание, собеседников искренне рассмешило.
Во время их беседы мужчина стоял и пытался, наконец, снять одеяние венатори, которое на него нацепили, а Соловей не без задора наблюдала, как безрезультатно маг даже не может расправиться с перчатками, потому что никогда не носил боевое обмундирование. Когда его дело окончательно начало казаться безнадёжным, она решила прийти ему на помощь.
— Каковы ваши впечатления, господин Фауст? Вы выглядите вполне умиротворённым для того, кто нехотя согласился поучаствовать в моей авантюре, — благодаря уже заданному дружественному тону их беседы следующий вопрос Сенешаля хоть и был о насущном, но всё таким же простым.
Впрочем, и не было у неё причин на гнетущее настроение, потому что женщина сама была очень довольна успехом её изначально сомнительной задумки, которая была исполнена лучше, чем она даже предполагала. Не в последнюю очередь благодаря магистру, который прям-таки вжился в роль безумного фанатика. А уж общими усилиями у магов получилось создать точно незабываемое магическое представление.
— Если быть искренним, то всю жизнь мечтал так сделать: говорить всякую чушь перед власть имущими и не понести за это никакого наказания.
Безумец выглядел ужасно довольным, его белые глаза горели несвойственной спокойному магу энергией, задором, когда он вновь и вновь переживал свою сценарную игру перед публикой, сравнивая её с давно позабытыми детскими шалостями. Точно не могла Лелиана сказать, взбодрила ли так мужчину главная роль в их небольшом, но эффектном спектакле, или это сказывалось лириумное зелье немалой концентрации, которых маги наглотались, чтобы не истощить свой магический резерв и позволить себе самые красочные заклинания. Но в любом случае Левой руке нравился его непосредственный задор.
Вскоре тяжёлые перчатки были сняты, мантия тоже, а затем эти вещи были брошены с балкона за ненадобностью. Дальше сновидец поспешил привести в порядок родную мантию, смятую во время спешного переодевания, щепетильно поправить рукава, высокий ворот, полы, будто собирается явиться на бал. Но в действительности порядок в одежде ему был нужен для собственного комфорта. Тем временем Сестра Соловей про себя отметила, что пусть в обмундировании венатори он стал выглядеть солидно, более воинственно из-за металла в отделке, но привычный облик мужчины, его обманчивая слабость, казались ей куда приятней, роднее.
— Леди Лелиана, позвольте из эгоистических побуждений ещё отнять толику вашего драгоценного времени и пригласить на частную беседу? — это следующее, что магистр сказал, когда привёл одежду в порядок. Очевидно, пока расставаться с собеседницей он не намерен, чему и она, собственно, была не против.
— И какое же место вы избрали для нашей дальнейшей беседы, господин Фауст? — Лелиана прислонилась спиной к балюстраде балкона, ничуть не скрывая заинтересованности, однако, повторила наигранную чопорность слов сновидца.
— Какое угодно будет вам. Лишь бы оно не было столь же людно, — несмотря на общую театральность их слов, нежелание мужчины находиться рядом с гостями было абсолютно искренним, и, в отличие от неё, одиночество он бы предпочёл охотней, чем суету Игры.
Шпионка дала ответ не сразу, с таинственным взглядом, который не способен расшифровать даже тевинтерский магистр, она дразнила собеседника своим молчанием. Отчасти Лелиана также металась в сомнениях, не была уверена, стоит ли ей покидать зал, соглашаться на ещё более бесполезную встречу, фактически баловство, которая, очевидно, не принесёт ничего полезного с практической стороны. Однако аргументов «за» всё же оказалось на порядок больше.
