Наведший суету, а потом ставший для них неожиданным, столь стремительным спасением маг прошёл вместе с ними через элювиан Морриган и оказался в Скайхолде. Времени он не терял и сразу же устремился прочь, а они были слишком взбудоражены путешествием, чтобы проследить — куда именно. И вот Канцлеру приходит сообщение о заблудшем вороне, который вместо воронятни, на крыше ротонды, залетел прямо в покои своей хозяйки. Караульный не поднимал из-за этого тревогу, решил, что птица ранена из-за её странного неровного полёта, который в любую секунду мог закончиться падением камнем на землю, и просто известил. Зато у Лелианы уже был повод поторопиться — она знала, что это не просто птица.
Тяжёлую гномскую дверь её небольшого личного закутка в воронятне женщина открывала очень медленно, тихо, таким же острожными, крадущимися были её шаги. Пусть предположения о личности незваного гостя у неё были, но бард всё равно пребывала в боевой готовности, будто бы ожидала худшего: появления не просто постороннего, а врага. Привычки шпиона неискоренимы.
Когда свет от факелов извне начал касаться скромного убранства маленькой комнатки, Лелиана заметила на полу перья. После знакомства во всей красе со способностью магистра к оборотничеству Сенешаль приказала закрыть прутьями единственное окно-бойницу в своих покоях, которое раньше исполняло роль входа и выхода для голубей, проживавших здесь. Как видно, малый шаг между прутьями не остановил нарушителя, и ворон, не жалея себя и теряя перья, всё же смог протиснуться внутрь.
Когда дверь была открыта так, что осветила всю комнату, тогда был найден и «владелец» перьев, вернувший свой родной облик. Хромой маг сидел в углу между кроватью и стеной, буквально туда забившись, и никак не среагировал на своё обнаружение. В тёмных одеждах он почти сливался с темнотой комнаты — было бы помещение попросторнее, его так быстро и не заметишь.
Убедившись в отсутствии опасности, Лелиана вошла в покои, зажгла свечу и закрыла дверь, скрывшись от чужого взора. Хотя женщина к гостям в своём уединённом месте, хранилище важных тайн её ремесла, относилась с паранойей, из-за чего сейчас при входе была готова выхватить кинжал, но при виде магистра она позволила себе улыбку. Подгоняемый упрямой независимостью и глупым страхом маг мог удумать после перехода в Скайхолд тут же рвануть за его пределы, чтобы улететь как можно дальше в Морозные горы. Учитывая, в каком состоянии они его встретили у бывшего резервуара с Источником, ничего бы у него не получилось, и он бы сгинул в сугробах среди гор, где они его даже не откопают. И Левая рука была рада, что Безумец всё-таки додумался затаиться на территории замка.
Но положительная оценка тем не менее не позволила сразу решиться на контакт со вторженцем. Потусторонний голубой ореол, окутавший его в храме, прошёл, и страха от близости уже не было, однако состояние мага всё ещё оставляло желать лучшего. Как в святилище, так и сейчас состояние мужчины едва можно назвать сознательным. В реальности осталось только тело. Он дрожал в приступе болезненного озноба, пытался сжаться всё сильнее, невзирая на то, что такое положение ног приносило ему боль, и не переставал точно в бреду что-то говорить, почти нечленораздельное. А окровавленная рука, только-только преставшие кровоточить порезанные раны на ладони, испачканный рукав мантии продолжали быть напоминанием об очередном применении магии крови, за которое каких-то пять лет назад его бы казнили на месте без разбирательств.
Это выглядело очень… нездорово. При виде мага, ведущего себя крайне неадекватно, Лелиана испытала жуть и трепет, которые до недавнего времени одолевали сопорати при встрече с магом вне Круга. Женщина была близка к тому, чтобы позвать храмовников. Не чтобы усмирить, конечно: это слишком крайняя мера, но чтобы довериться профессионалам. Уж они-то точно знают, что нужно делать с неадекватным магом, выглядящим словно на пороге одержимости.
Она бы так и поступила… если бы их отношения были хоть чуть прохладнее.
Канцлер вздохнула. Она верила ему и верила в то, что он бы сообщил, если бы начал представлять опасность, если бы существовал риск одержимости. И пока женщина решила разобраться со всем самостоятельно.
Лелиана опустилась на колени напротив гостя и, первым делом, собралась убрать опасную вещь: посох в руках бормочущего в бреду мага. Безумец в порыве своего приступа трость не обронил, а, наоборот, вцепился в неё так, словно в ней было главное спасение. Но это и опасно — мало ли как катализатор сработает на нестабильную магию хозяина. Держал он её даже слишком сильно, почти неестественно для такого слабого человека. Тем не менее барда ждал успех, и после непродолжительных перетягиваний она отнимает посох и отставляет его подальше. Лишившись ещё одной части реальности, маг вроде зашевелился, начал прижимать руки к груди, будто пытался закутаться от холода в плащ, которого сейчас при себе не имел, но её все равно не заметил.
