Ищейки, прибывшие из Лемаха, а также люди Клазона искали всех лиц, которые могли быть причастны к гибели государя. Они описывали доходы и траты Гееза, расспрашивали об его пристрастиях и суждениях о государственных делах, выясняли связи убийцы с тонскими купцами, ибо, как оказалось, кинжал, которым был нанесен смертельный удар, выковали в кузнице на берегу Агра, чью марку можно было легко разглядеть на рукоятке. В народе же о том, кто и почему убил государя Ортензия, Разителя, заговорили, как только его остывавшее тело перенесли во дворец, и эта загадка не переставала мучить умы дворян да простых босяков еще многие годы. Одни возмущались, что Геез оказался обычным ревнивцем, которому страсть к тайной девушке, любившей государя, замутила рассудок и подвигла на предательство. Более осмотрительные искатели причин постигшей страну трагедии не сомневались, что за действиями гвардейца стояла личная выгода. Посулы несметного богатства бедняку могли предложить те, кто не желал платить в казну золото, заработанное смертями морийских солдат на поле брани – гаруны, черноморцы, не исключая даже релийцев и далийцев, которые не раз желали избавиться от государя, чей гнев обрушивался на их земли. По другим слухам, к гибели Ортензия приложили руку сами колдуны или же маги, ведь только им было по силам охмурить голову человека, толкнуть его на необдуманные поступки – лишь безумец или желавший собственной смерти мог осмелиться напасть на государя, зная, что за это неминуемо сгорит в жаре пламени как на земле, так и после казни в её недрах. Очевидцы того печального парада не уставали до седых лет рассказывать своим потомкам о том, как внезапно взбесилась лошадь государя, словно предчувствуя беду, а может под воздействием невидимых чар недругов колдуна. И хотя окровавленный труп убийцы Ортензия I после прощания с государем кинули на растерзание своре собак под яростный крик собравшейся для зрелища толпы, каждый мориец был убежден, что за покушением скрывались еще многие имена, но их так никогда не огласили народу. Тайна гибели Ортензия перекрыла многие его деяния в памяти граждан Мории. Будучи нераскрытой, она так и не привела более ни одного виновника на эшафот, хотя многие невинные не пережили пыток в сырых подвалах. Но морийцы верили, что Море воздало каждому по заслугам…
Погруженный в тишину великий город Алмааг, омытый струями дождя, что разнес все дороги на юге острова, ждал нового правителя. Горожане перешептывались между собой, встречаясь на главной площади, бросая при этом любопытные взгляды в сторону дворца, где решалась судьба их страны. У государя Ортензия не было потомков, не осталось ни одного прямого наследника и от Дарвина II, деда Ортензия. За годы своей власти выходец из Черноморья жестоко расправился с возможными претендентами на престол, и нынче линия, восходившая к Морию I, прервалась. Алмаагцы ежедневно расспрашивали друг друга о прибывших в порт судах, беспокоясь как бы в столицу так некстати не пожаловали черноморские послы, отныне имевшие право предъявить свои претензии на престол от имени племянника Ортензия, Веллинга Кассандра, но с еще большим недовольством они встретили корабли из Релии и Далии с представителями дворянских советов, которые несомненно собирались внести собственную лепту в дело избрания нового государя, хотя никогда прежде южных морян не допускали в тайные государственные дела. Народ в нетерпении ожидал имени нового вождя. В кругах знатных господ поговаривали, что наследника трона назначил сам убиенный государь. Получая известия от дворцовых осведомителей, они тут же заключали скорые союзы, в которых обязывались поддержать того или иного возможного кандидата, а также извлекали из своих сокровищниц набитые кошельки звонких монет, чтобы немедленно начать сбор добровольцев под водруженные над мятежными землями стяги, призывавшие к борьбе. Однако, к открытым действиям не перешел никто, покуда граф ла Ронэт, принявший на себя бразды правления государством, сохранял свои тайны, лишь разослав во все морийские пределы легатов с сообщениями, что новый государь омоется водами видориев в грядущие празднества почитания Моря, в самую длинную ночь, когда в Алмааг съедутся все правители свободных провинций Мории.
