В те дни деревня оживилась. Вечерами за околицей раздавались веселые голоса гулявшего люда, который отдыхал после сбора урожая, радуясь, что сможет его выгодно продать на торге, припрятав еще запасы на зиму. Шумно было в домах, где остановились заезжие гости. Ханор угощал родного сына при всем честном народе, выскребав припасы из небольшого подвала, однако и Серпач на славу одарил родных золотом, медом, зерном и мясом. А когда через десяток дней северяне собрались выезжать из лесов, вместе с ними в путь отправилась Лисса с младенцем на руках. Добрые и ласковые глаза купца пришлись ей по душе, а утомлять более маленьким сыном старых людей она не хотела. Лисса согласилась переехать на время в дом Серпача, который был бездетен в браке со своей женой Ирицей и с радостью принял просьбу отца помочь несчастной девушке воспитать сына. Расставание с Венгой и Ханором было наполнено горечью и слезами, но Лисса обещала приезжать к ним в гости каждую осень и привозить мальчика, который несомненно стал бы со временем настоящим богатырем.
- Вырастет Ланс крепким молодцем, вот тогда и сгодится в нашем доме, - на прощание сказал Ханор. – Будет вместо меня дрова рубить да печь топить, а мы еще доживем до этих годов, ведь гралы не проникнут в дом знахарки, чтобы забрать её здоровье, они селятся лишь там, где люди теряют смысл и свет грядущих времен.
Лисса с надеждами покидала дом в Ициле, где обрела теплый приют и верных друзей. Но в шумном северном городе она могла найти достойное занятие, покуда бы Ланс не подрос, и они бы не пустились в долгий путь домой. Каждый вечер она с горечью встречала закат, стремясь поскорее двинуться в те края, где скрывалось светило, где её должны были ждать и любить.
В Пилени тайю встретил большой светлый дом, выстроенный на холме вблизи реки. Высокий терем стоял вдали от прочих городских зданий местных богачей, нагроможденных в кучу посреди более бедных и мелких домов обычных ремесленников. Жена Серпача была очень статной и красивой для своих зрелых лет, она носила яркие бусы на груди, наводила цветом щеки и губы. Ирица встретила гостей на пороге дома. Она низко поклонилась возвратившемуся мужу, а в сторону девушки, что приехала вместе с ним, бросила резкий взор, так что Лисса с беспокойством подумала, что рассказы Ханора и Венги о милом и доброжелательном нраве их невестки были крайне несправедливы.
- Дорогие мои Ирица и Иза, я очень хочу, чтобы этот дом заискрился от ваших добрых сердец, - произнес Серпач, встав напротив двух женщин, которым по его желанию надлежало отныне вместе разделять крышу над головой. – Наконец, эти стены наполнятся материнской любовью и детским криком. Я уверен, что вы примите друг друга с дружбой и пониманием, и вместе, как родные сестры или как мать с дочерью, займетесь хозяйством.
Обе женщины послушно согласились со словами старшего и единственного пока мужчины в семье, но за его спиной они обменялись отнюдь не дружелюбными взглядами. Ирица, властная и неуступчивая жена, лишь на глазах мужа была немногословной и милой с девушкой, которую он ввел в их круг как близкую родственницу, дочь или сестру. Но в минуты, когда в доме оставались лишь одни женщины, отношение к молодой матери напоминало недовольство хозяйки нерасторопной служанкой. Речи и презрительные взоры кривлянки наполнялись ревностью и завистью к незнакомке и её чудесному малышу, в котором купец не чаял души, так как всегда мечтал иметь сына. В первые же дни пребывания в большом тереме Лиссе были поручены работы по уборке просторных покоев, стирка белья и закупка еды. Ирица выгнала из дома одну из служанок, и лишь на кухне по-прежнему стряпала полногрудая Насти, остальные же хозяйские заботы были возложены на плечи появившейся гостьи. Сама купеческая жена взяла на себя уход за младенцем, хотя Лисса с крайней неохотой отпускала его в чужие руки. Но с малышом Ирица действительно была нежной и внимательной, чем заставила тайю закрыть глаза на все прочие неудобства. Тайя осталась жить в доме купца. Беспокоясь за сына, она оставила гордость, упрямство, позабыла мечты. Она была готова в любой момент повалиться в ноги тем, кто приютил её, согрел своей заботой, накормил и защитил от холодов, нищеты и прочих напастей, она сумела бы вытерпеть любые невзгоды, людские сплетни и насмешки.
Пройдут годы, и она сумеет вновь подняться… Лишь кем станет её сын за время, пока его мать будет преклоняться другим?! Она задумывалась над этим порой, слезы наворачивались на глаза, когда она представляла, что Ланс назовет матерью другую женщину.
