Серпач часто бывал в разъездах из города, в доме он появлялся лишь на пару дней не более двух раз в месяц. Только в эти дни Лисса наслаждалась свободными минутами, откладывала в сторону рубахи, которые по заказу Ирицы она вышивала днями напролет. Купец привозил богатые подарки тайе и её сыну, и Лисса полюбила тихие вечера, когда она вместе с Лансом на руках усаживалась возле печи, слушая рассказы хозяина терема о дорогах, которыми он пробирался по униатским просторам, о пожарах, заполыхавших в лесах дризов, о разладах в княжеской семье велесов. В середине зимы из соседних велеских земель вместе с купцом пожаловал еще один юный знатный гость. Серпач был вхож во многие богатые дома столиц союзных племен, а с матерью младшего княжича велесов он состоял в особо близких доверенных отношениях. Княгиня Сафагья была из рода сиригов, северного народа, населявшего берега Белого моря, где до сих пор поклонялись Ледяному Свету и верили в предсказания Вещунов. Она была матерью самого младшего сына Великого Князя велесов Вислара, и в то время как неопытный отрок попал в немилость к родному отцу, она попросила старого друга о надежном укрытии для княжича в землях соседей-кривличей.
Юноша был высок и строен, его лик ещё не утратил детского румянца и наивности. Большие голубые глаза и светло-русые волосы, спадавшие на крепкие покатые плечи, украшали чистый лоб и подбородок, на губах неизменно играла улыбка, а ладони он никогда не спускал с драгоценного эфеса меча, прикрепленного к поясу на кожаном ремне. Ведимиру, сыну князя Вислара, еще не исполнилось шестнадцати, а он уже не раз с отцовской дружиной участвовал в походе на мятежные города, запоздавшие с выплатами в казну, бил южных нарушителей границ – полоров, загонял на охоте кабанов и даже, поговаривали в народе, вместе со старшим братом завалил медведя-шатуна. Однако именно из-за Ведимира, как молвили пиленчане, погиб один из его братьев, третий сын Вислара, за что великий князь удалил от себя меньшого наследника. Слухи ежедневно обрастали новыми домыслами, а Лиссу, едва она выходила за порог дома, тут же донимали мастеровые и торговки, расспрашивая о загадочном княжиче, который остался в доме Серпача даже после отъезда купца в очередную экспедицию.
С новым поселенцем Лисса поначалу виделась и общалась крайне редко. Серпач без перерыва принимал многих друзей и гостей, изъявивших желание выразить признание и соболезнование княжичу-мальчишке, который с равнодушным видом наблюдал их поклоны и выслушивал льстивые слова. Купец сопровождал парня на зимнюю охоту и катание на санях по заснеженной дороге, а перед своим отбытием в дальние края попросил жену и Лиссу не оставлять княжича без должного внимания. В отсутствие главы дома посещать пиры и посиделки у прочих господ и бояр среди кривличей считалось делом, неугодным гралам, защитникам жилища, которые по верованиям униатов также покидали хозяйство вслед старшим в семье. Поэтому юный князь должен был довольствоваться обществом хозяек уединенного дома.
Потекли короткие дни, когда Лисса успевала лишь сходить на торг за покупками, и темные вечера, просиживаемые тайей за рукоделием. Ирица как всегда осматривала палаты, придираясь к мелочам, которые не доделала или не заметила девушка в постоянных заботах, а если у неё случалось приподнятое настроение купчиха перебирала наряды в сундуках да припасы в кладовой. Бывало, она укачивала Ланса в колыбели, которая была смастерена из кормушки для скота, а иногда Ирица удосуживалась бросить в сторону Лиссы несколько добрых слов. Но с появлением Ведимира боярыня и вовсе не глядела на девушку, показывая всем своим видом, что та в доме не более чем обычная прислуга, хотя от глаз княжича не должны были укрыться трепет и дружба, с которыми Серпач относился к молодой матери. Хозяйке пришлось не по душе решение мужа оставить в тереме юношу, отныне имевшего право свободно в нем распоряжаться, ибо по неписанному древнему закону гости не знали отказа.
Днем Ведимир пропадал в гуляниях по городу, а вечерами нередко внимательно наблюдал за умелой работой девушки возле яркого огня. Она была немногословной, до сих пор с трудом изъясняясь на неродном языке. Да и говорить с юнцом, который по слухам загубил жизнь родному брату, чтобы поближе приблизиться к престолу в борьбе за наследственную власть, ей было крайне неприятно. Но его озорной взор мог растопить любое сердце. Когда Ведимир в очередной раз вернулся из города, где прошелся по местным тавернам, чтобы осушить чарки браги, а затем уселся возле колыбели, нежно покачивая её и наблюдая за быстрым движением пальцев девушки, Лисса встретила его мутный взгляд и громко рассмеялась в ответ, не в силах себя сдержать.
- Ты совсем не походишь на наших девушек, – обратился он к ней с вопросом-догадкой. – Пусть у тебя светлые волосы, да и глаза темные, как у улов и низов, но ты не родилась меж велесов, как говорил мне Серпач. Разве не так?
Она смущенно затихла. Захотелось ответить, но тайя поняла, что именно её речь в первую очередь выдает в ней чужеземку.
