— Я обожаю тебя! — заверещала счастливая девушка, запрыгала на кровати и стала подбрасывать подушку. — Жду не дождусь завтра!
Денис завершил звонок, убрал телефон в карман с липовой справкой о Ренатиной беременности, похлопал по джинсам и направился в ювелирный выбирать кольцо.
***
В это время в самом центре великого русского города с великим немецким названием, на улице Казанской, в приличном заведении, где подают ягнёнка с абрикосами по цене целой фермы, господин Хассан и господин Ангарский, отправившие жён на совместный шопинг, обсуждали одну весьма важную вещь. Какую именно, объяснить невозможно. Вид у обоих был такой, будто они как минимум планируют спасти Вселенную от неминуемого восстания кальмаров; на самом же деле эта вещь, как и всегда, касалась бизнеса. Поскольку в делах крупных компаний разбираются лишь те, кто этими компаниями управляет, сжатый пересказ сего диалога со стороны праздного наблюдателя может показаться совершенно невразумительным. Говорили они примерно следующее:
— Да, господин Ангарский, я понимаю, как это важно для нас обоих, — охотно кивал Дамир, — но и вы поймите, что я буду до конца отстаивать свои интересы с видом обиженного котёнка. Я искренне считаю, что моя вещь вашей вещи будет поважнее: моя, напомню, зелёная, а ваша жёлтая, а всем прекрасно известно, что…
— Умоляю вас, Дамир Вильданович, не горячитесь! Я делаю вид, что совершеннейше вас понимаю и даже почти слушаю. Видите, я даже руки развёл в стороны, что означает желание идти на контакт и придерживаться жёлто-зелёной политики. Но на самом деле я буду настаивать на своём, ведь с жёлто-зелёного гораздо проще перескочить на мою жёлтую вещь, которую я и предлагаю вашему вниманию! Кстати, если уж мы снова об этом заговорили…
— Нет и ещё раз нет. Никакого жёлтого цвета и никаких компромиссов. Я буду повышать голос и набивать себе цену до последнего, хоть с бубном передо мной пляшите — я не растаю. Предлагаю этот вопрос закрыть. Моя интонация должна показывать открытую неприязнь, но неприязнь не к вам лично — это важно, — а неприязнь к цвету. Вы же понимаете меня?
— Разумеется, понимаю, господин Хассан. — Георгий Ангарский поник и стал терзать пальцами щетинистый подбородок. — Впрочем, почему бы и не зелёный цвет, верно? Я всё-таки уступлю вам на этот раз, сделав вид, что полностью доверяю вашему вкусу и преклоняюсь перед авторитетом. На самом же деле мы оба понимаем, что затишье продлится недолго; кстати говоря, поскольку моё самолюбие было сильно ущемлено в этот милый, но недостаточно дивный день, я попробую отыграться в другой теме разговора. Но сначала рёбрышки. Что нам этот кофе? Официант!
Он схватил меню, задев рукавом пустую кофейную чашку, и принялся листать ламинированные страницы. К столику примчался высокий ровноспинный юноша, длинными скрюченными пальцами держа карандаш в сантиметре от чистого листа блокнота.
— Слушаю вас.
— Вот это вино, — Ангарский ткнул пальцем в предпоследнюю строку винного меню, — и свиные рёбрышки в брусничном соусе. Хорошо звучит! Давайте две порции: для меня и моего самого преданного коллеги.
— Одну порцию, — Дамир поправил ворот рубашки, — я воздержусь.
— Да брось ты! — Георгий с недоумением взглянул на собеседника. — Отказываться от обеда — это вопиющее неуважение.
Дамир замялся и нахмурил брови:
— Кажется, мы не переходили на «ты». Для меня это такое же неуважение.
Георгий едва заметно поморщился, после чего ловко превратил гримасу отвращения в хлипкую самодовольную улыбку.
— Будь по-вашему, — сдался он.
— Значит, рёбрышек только одну порцию? — робко спросил официант и вместо ответа получил укоризненный взгляд и жест в духе как-же-ты-мне-надоел, которым обыкновенно выгоняют с веранды назойливую мошку. Юноша удалился моментально.
Ангарский довольно хрюкнул и постелил на колени хлопковую салфетку, готовясь к трапезе.
— Видел у него блокнот? — обратился он к угрюмому собеседнику. — Записывает заказ, а надо бы запоминать. Не люблю писак — уже точно знаю, что чаевых дам в полтора раза меньше.
— Вы слишком много внимания уделяете вещам, которые этого самого внимания не стоят.
Праздное замечание Дамира не было услышано.
— Это я всё к чему, дорогой мой партнёр и товарищ, — Георгий продолжал гнуть своё, — очень кстати мы заговорили об этикете. Этикет — это тоже убеждения. Тоже ценности. Вы согласны? Так когда свадьбу готовить будем?
Дамир аж поперхнулся, еле удержав в руке чашку кофе. Вот та тема, к которой окольными путями, через рёбрышки, через зелёный цвет, через семейные ужины подводил его многие месяцы Ангарский. Этот человек явно был не дурак; у него был просчитан каждый шаг.
— Какую ещё свадьбу? — спросил Дамир.
— Сами знаете, какую. Денис давно у нас не появлялся, Аня грустная ходит, и всё-то они порознь, порознь. Расстались, что ли? Я ведь внуков хочу.
— Расстались? — Дамир ещё шире распахнул глаза. — Разве они состояли в отношениях? Денис же сейчас…
