Отцовское сердце Артемия дрогнуло. Его глазные яблоки налились алой ненавистью, кровь в венах закипела, зубы заскрипели, и из дрожащих уст вырвался приговор: «Ну всё, Хассан, тебе не жить».
Дамир поставил на кровать пакет с новым платьем.
— Не сейчас, — сказала Оля.
— Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты была в нём на завтрашнем вечере. Ты помнишь?
— Я же сказала, примерю позже, — раздражённо бросила она, — и сама. Можешь мне не помогать.
— Как тебе угодно, — он вздохнул и обнял её за плечи. Оля отшатнулась.
— Не надо, пожалуйста, я не хочу.
— Ты поссорилась с Кравченко, а такое ощущение, что со мной. Что происходит, дорогая?
Она не ответила. На первом этаже раздался пронзительный звонок в дверь, сопровождаемый долгим бешеным стуком, словно кто-то со всей силы бил по двери ногой.
Хассан крикнул Денису, чтобы тот открыл. Юноша спустился в прихожую, распахнул двери и едва успел увернуться: Артемий чуть не заехал носком ботинка по его колену.
— О, привет, чей-то муж, — зло усмехнулся мужчина, — поздравляю, вы друг друга сто́ите! А теперь прочь с дороги.
Тёма толкнул Дениса плечом и бесцеремонно двинулся по коридору. Дамир вышел на позолоченную лестницу, застыв на полпути. Перила содрогались от стука его беспокойных пальцев.
— Артемий, что за дикарство! Ты снова пьян? — воскликнул он.
— Я тебя о том же хотел спросить, — прорычал Кравченко и ткнул пальцем в Дениса. — Сам бы он не додумался жениться. Твоих рук дело?
— Моих. Считаешь, я должен был позволить сыну и дальше позорить семью?
— Понимаю, собственные интересы всегда важнее чужих, и не имеет значения, сколько боли ты причинишь остальным, так? Разумеется, когда ты договаривался с Ангарским о свадьбе, ты не думал ни о Денисе, ни о Ренате…
— Что с Ренатой, господин Кравченко? — спохватился Денис.
— Молчи, мерзавец, тебе слова не давали! — прошипел Тёма и вновь повернулся к Дамиру. — Так вот, в отличие от тебя, я беспокоюсь о будущем своего ребёнка. И я убью за свою дочь. Ты понял? Я даже представить боюсь, что будет с ней теперь! Тебе не понять: твоя дочь спит, с кем хочет, без зазрения совести, а моя впервые в жизни отдалась молодому человеку, твоему ублюдку, и он её предал. Ей теперь либо в шлюхи идти, либо в монастырь.
Тут Дамир не выдержал. Разгорелась ссора, и на неистовые крики мужчин выбежала Суббота.
— Надо было в самом деле упечь тебя в психушку, — не унимался Дамир, — подумать только, с кем водит знакомство моя жена! С сумасшедшим вдовцом, у которого самомнение размером с Юпитер.
— Крайне топорное сравнение, ты совсем не мастер слова, — съехидничал Тёма, — прошу, оставь в покое русский язык, ну не твоё это, ох, не твоё!
— Заткнись, Кравченко, — сказала Ольга. — Я же знаю, что ты пришёл поговорить именно со мной. Так говори быстрее и не обижай моего мужа.
Он окинул Ольгу одним из тех туманных взглядов, после которых люди, как правило, ищут повод как можно скорее остаться наедине и выяснить отношения.
***
Суббота прикрыла дверь ванной и повернулась к Тёме.
— Я слушаю.
— Оля, мне очень больно и страшно смотреть на то, во что ты превращаешься. Ты меня пугаешь.
— Ты тоже меня пугаешь, Тёма. Когда долго не видишь человека, изменения в нём становятся очевидными. Я вижу, что твоё состояние заметно ухудшилось. Скажи, тебя всё ещё преследует призрак Риты? Как часто ты видишь галлюцинации?
— Из нас двоих не только я брежу наяву, — отрезал Кравченко. — Я-то прекрасно понимаю, что вижу галлюцинации. А вот ты нет.
— Не понимаю, о чём ты, — она нервно дёрнула плечом.
— Оля, очнись! Всё, что тебя здесь окружает, — одна огромная галлюцинация! Твой брак, этот дом, колье на твоей шее — абсолютно всё.
— Прекрати так говорить, — вспыхнула Ольга. — Какое тебе дело? Мы даже не друзья, полгода назад ты сам от меня отрёкся.
— Это ты от нас отреклась, причём давно. И всё из-за твоего чудесного супруга! — мужчина потряс Ольгу за плечи. — Ты только посмотри, что он сделал с тобой! Зачем этот вызывающий макияж? Зачем вульгарные платья и корсеты? Зачем эта глупая, фальшивая улыбка? Где та нежная девочка, которую мы любили?! Где твой заразительный смех и волшебное пение в унисон? — Он понурил голову, и на глазах у него выступили слёзы. Мужчина тут же смахнул их тыльной стороной ладони. — Ты превратилась в его собственность. Теперь ты домашнее животное, которое Дамир одевает, кормит и иногда гладит. Твой папаня внушал нам, что после поездки в арабскую страну ты стала бояться мужчин, погрузилась в уныние и поэтому забросила учёбу. Знаешь, что я на самом деле думаю? Вы, как две дуры, поехали с мамой без сопровождения мужчин, и тебя там похитили и изнасиловали. Скорее всего, Дамир это и сделал. А нам с Яном заплатил за молчание. Открой глаза! — ты ему не жена, а наложница. И обращается он с тобой, как с наложницей. Свою настоящую жену он бросил в Каире, чтобы обзавестись рабыней здесь. Но ты ведь не такая, Ольга, это не ты, тебе не место в этом доме.
— Египет? О чём ты говоришь? — женщина нахмурила брови. На лице её читалось явное смятение. — Подожди, как ты сказал? Купил наложницу…
