— Думаю, это возможно, — проговорила она. — Но ты должен выполнить определённые условия. Я и сама хочу являться тебе в человеческом обличии, но в нём я очень уязвима. Я не выдержу, если вдруг застану тебя стоящим на табурете с просунутой в петлю шеей, не хочу смотреть на то, как ты гниёшь в кабаке с собутыльниками, как разочаровываешь Иру и ребят! — По мере того как повышался её голос, кожа Риты становилась всё прозрачнее; она словно таяла на глазах. — Мы обещали друг другу быть одним целым, и я не допущу, чтобы часть меня превращалась в безобразное животное. Мы должны держаться друг за друга до последнего, а не опускать руки после первой же неудачи.
— Тогда почему ты меня оставила? — взревел Тёма и тут же пожалел о сказанном. — Чёрт, прости, прости меня… Пожалуйста, не исчезай, Рита, я умру без тебя.
— А вот это первое условие: не умирай. Живи ради меня, твори ради меня, никогда не балуй себя унынием и скорбью. Пока ты веришь, что я жива, я обещаю жить.
— Хорошо, — вздрогнул Тёма, — хорошо, я буду жить сам и сделаю всё, чтобы твой образ жил вместе со мной.
— Второе условие, точнее просьба: брось пить.
— Я бросил! — взъерепенился Артемий. Рита недовольно покачала головой:
— Ненадолго. Ты не пил, потому что в клинике лежал. Где гарантия, что не сорвёшься?
— Да не сорвусь я!
— Обещаешь?
Марго взглянула на него так, как смотрела при жизни. Его всегда очаровывал этот взгляд, пронзительный, ясный, молящий и упрекающий одновременно. Он бы всё отдал, лишь бы только видеть этот живой взгляд каждый день. Тёма мгновенно сдался:
— Обещаю.
Она с благодарной радостью обняла его и продолжила уже совсем тихим голосом:
— Последняя просьба будет, скорее, и не просьбой даже, а самой настоящей мольбой. — Артемий про себя сделал смутное предположение, но не осмелился его высказать. За него это сделала Маргарита: — Возьми на воспитание ребёнка из детского дома, как мы и планировали.
Артемий опешил.
— Ты теперь живёшь за нас обоих, — Маргарита не дала мужу возразить, — поэтому я прошу тебя исполнить мою мечту.
— Я в жизни не думал становиться отцом, — пролепетал Тёма. — Прости, что молчал. Я не хочу детей. Не хотел. Наверное, ты догадывалась.
— Ты просто не любил меня, — равнодушно кивнула Маргарита.
— Марго, клянусь, любил. Зачем ты так говоришь?
— Любил, пока не женился? Это называется «мечтать о любви». Только брак ничего не изменил, не сделал твою влюблённость сильнее или чище, а лишь обнажил твою неспособность любить по-настоящему. — Прозрачной улыбкой она прогнала грусть с лица. — Но сейчас ты пообещаешь мне, что научишься любви ради меня. Возьми ребёнка на воспитание.
— Рита, ты сошла с ума, — он обречённо качнул головой. — Я не пойду на это в одиночку. Я не был готов, даже когда ты была рядом.
Девушка потупилась и смахнула пальцем слезу. После долгого угрюмого молчания Тёма покачал головой.
— Прости, я не могу. Ты просишь о невозможном.
— Что ж, ты прав, — Рита испустила шумный печальный вздох. Тёма не почувствовал ни малейшего дуновения, но вдруг по ушам его ударил резкий тёплый ветер. — Двух обещаний на сегодня предостаточно. Я и так взвалила на тебя непосильную ношу.
— Может, когда-нибудь я буду готов. Но сейчас я вынужден ответить отказом, потому что сам себя пока не способен простить.
— С кем беседуем, молодой человек? — бесцеремонно встрял малорослый сторож, параллельно с ведением диалога выковыривая пальцем из зубов остатки бутерброда. — Духов вызываем али как?
— Позвольте, у меня свидание с женой! — Артемий оскорбился не на шутку.
— Вот так история! — гоготнул старик и причмокнул губами. — Закрываемся мы, говорю! Время посещения закончено, как в больнице, ха-ха!
Тёме был настолько противен его слащаво-наглый тон, что он не задумываясь плюнул сторожу на сапоги и моментально выпорхнул из ворот. Разъярённый старик с угрозами бросился за ним. Рита залилась звонким одобрительным смехом, который тут же превратился в порыв сильного апрельского ветра и смахнул с лысой макушки сторожа кожаный берет. Старик принялся его ловить, и Тёме хватило этого времени, чтобы добежать до перекрёстка и скрыться из виду. Он наконец очнулся после долгого пьяного сна.
***
Вдовец вернулся домой таким счастливым, что Кравченко с Кильманами не узнали его; куда делся хандрящий, потерянный мученик, тоскующий по своей первой любви? Прогулка на зимнем кладбище, видимо, пошла ему на пользу.
— А вот и он, — воскликнул Даниил.
— Скажите, это была голограмма? — прямо спросил Тёма. Глупая широкая улыбка так и норовила появиться на его лице, но мужчина сдерживал себя изо всех сил. — Кто додумался до этого шедевра?
— Ты о чём? — недоуменно спросил Ян.
— Да так, — Тёма нервно засмеялся и ударился лбом о стену. — На самом деле, это не имеет значения. Главное, что действует. Не подумайте, что я сошёл с ума…
— Не волнуйся, мы уже так подумали, — улыбнулась Джоанна.
Тёма посмотрел на неё с благодарностью и шумно выдохнул:
— Так даже проще. Значит, можно ничего не объяснять!
Ирина выбежала из кухни ему навстречу, но мужчина прошёл мимо и, обращаясь в основном к Яну, сказал:
