Он не мог. Перед ним стояла красивая молодая женщина в длинном платье и чёрном болеро, на вид ей было лет двадцать пять, а никак не восемнадцать, и держалась она прекрасно. С такими женщинами не смеют здороваться — им безмолвно падают в ноги. Из-за каблуков она казалась ещё выше, и Антон, будучи от природы среднего роста, почувствовал себя рядом с ней совсем маленьким. Девушка вновь снисходительно поздоровалась, но Антон не смог ничего расслышать; он просто смотрел, как заворожённый, в её замечательные ярко-салатовые глаза, пока в его собственных не начало темнеть, а затем развернулся и помчался к выходу, выбежал на свежий воздух и долго-долго дышал, вперив взор в мокрый от дождя асфальт. Он влюбился. Удивительно, что в нашем мире ещё остались люди, способные всем сердцем, искренне, ни капли не скрывая и не преувеличивая, ценить красоту.
Эксцентричные Кравченко, и прежде не отличавшиеся пунктуальностью, опоздали на этот раз почти на полтора часа, хотя заверяли, что будут вовремя. Всё это время никто из гостей не смел сесть за стол; из вежливости их ждали стоя. Ира Кильман звонила им четырнадцать раз, но Тёма уже после второго звонка перестал брать трубку, чтобы не отвлекаться от управления «Кадиллаком». И через полтора часа, когда все успели друг с другом перезнакомиться, немного вспомнить прошлое, обсудить погоду и выпить по три-четыре бокала шампанского, когда Антон Чипиров вернулся в ресторан и, скрывшись в уборной, умыл пылающее лицо ледяной водой, когда Ольга уже и забыла, кого больше всех ждала увидеть этим вечером — вот только тогда они и приехали.
Тёма с Джоанной ворвались в зал, распахнув двери ресторана так широко, что те громко стукнули о мебель; Ира была в ярости. Вслед за ними робко вошёл Ян, потом влетела озорная крепкая девица в фиолетовых колготках, джинсовом плаще и с чёрными вьющимися волосами до пояса. Она волокла за собой свою ровесницу — бледную худенькую девчушку, которая то и дело теребила заплетённую лентами и цветами объёмную рыжую косу и мило улыбалась занавескам да паркету. Посередине зала, замерев в боязливом предвкушении, стояла Ольга Суббота. Вдруг она вспомнила, зачем позвала сюда этих людей — ради того самого чувства, которое испытывала сейчас: смесь волнения, ликования, абсурдного бесстрашия и бесстыдства.
Тёма застыл в немом восторге при виде далёкого друга юности. Он кинулся к Оле, но внезапно притормозил, остаток пути пройдя медленным неуверенным шагом.
— Оленька Суббота! — воскликнул Тёма и, осёкшись, уставился на её грозного мужа, словно только что его заметил. — Дамир, сколько лет, подумать только! — Он с жаром схватил ладонь Дамира и как следует потряс её. — Весьма рад, весьма рад.
— Рад видеть вас в здравии и достатке, Артемий, — тепло отозвался Хассан.
Ольга стояла скромно и выказывала почтение, радость и заинтересованность одними лишь огромными глазами-озёрами. Она не решалась обнять друзей, пока Дамир расспрашивал Тёму с Яном о семейном и финансовом благополучии, не зная, как отнесётся её строгий муж к тому, что она прикоснётся к другому мужчине — пусть даже если это был всего-навсего школьный друг Тёма Кравченко, двоечник, волокита и забияка. Но Дамир заметил её взгляд и прочёл в нём заветное немое послание. В очередной раз он отметил про себя, какой кроткой на людях была его прекрасная жена, как заботилась она о репутации четы Хассан, не смея лишним неверным движением испортить её, и при одной мысли этой, Дамир, конечно, растаял. Невозможно отказать женщине, которая боится просить словами и умоляет одним лишь взглядом, особенно если женщина эта любимая и самая желанная.
— Ну что же ты, Оленька, обними старых друзей, — ласково настоял Дамир.
— Тёма, Ян! Как я рада! Сколько лет! — Ольга кинулась на шею сначала старшему из близнецов, затем младшему, после чего крепко обняла Джоанну Клеменс. — Джо, красотка, как твои дела? Что за чудо у вас дочери!
— Да, это Рената с Алисой, — гордо хохотнул Тёма, будто пытаясь тем самым пояснить, что из-за имён-то и удались они такими чудесными. Затем он кивнул в сторону темноволосой девочки, через секунду скрывшейся в гардеробе. — Ренатка — моя. А Алиса — дочка Джоанны.
Ольгу с Дамиром несколько удивило, почему не наоборот. У Ренаты были тёмные волосы, как у Джо, а не рыжие, как у Артемия. Рената, признаться, вообще ни на кого из Кравченко похожа не была. Но вопросы решили отложить до ужина. Тёма тотчас принялся тешить друзей анекдотами, и все были так поглощены его невероятными историями, что забыли спросить, где Маргарита. Ольга просунула голову между сыновьями, приобняла детей за плечи, погладила дочку по волосам и торжественно произнесла:
— Дорогие мои, Кравченко, Кильманы и Чипировы — это те самые очаровательные, сердечные люди, с которыми можно говорить на любые темы, выпивать больше одного бокала шампанского и не застёгивать пуговицу на пиджаке. Можно даже не надевать пиджак. И можно искренне смеяться над смешной шуткой. Эти самые люди — наши друзья. Так что, дорогие, расслабляйтесь.
