Начали подавать закуски. Гости сели за столы и продолжили знакомиться. Тейзис Суббота пока болтала с чудаковатой Алисой Кравченко. Они сразу нашли общий язык, разделив любовь к поэзии Роберта Фроста и чёрно-белому немому кино. Кильманы делились с Дамиром, каких усилий стоило найти достойное помещение для третьего ресторана. Антон Чипиров изливал душу Косте Кильману: «Даже не взглянула на меня. Будто не заметила. Теперь вот с Алисой общается. Может, подсесть к ним? Ну такая красивая, такая милая, как же быть теперь?» Константин слушал не перебивая и изредка поглядывал на родителей. К Ире Кильман подскочила Рената и стала подслушивать, как взрослые обсуждают ресторанный бизнес. Дамир Хассан бросил на неё короткий неуютный взгляд и сжал в кулаке трость. Девушка заглянула в его хмурое лицо и выдала: «Вы такой большой человек. Здрасьте, я Рената». Дамир вскинул брови и снисходительно улыбнулся. Рената восторженно хохотнула и убежала за стол к отцу. Тёма с Олей и Чипировыми вспоминали школьные годы. Ничка хвасталась, какой бодрой растёт дочка Касенька, и жаловалась, как часто болеет Антоша. Александр с улыбкой слушал Тёмины анекдоты. Тёма отвечал за наполненность бокалов и чайных чашек.
— Куда сыновья подевались? — спохватилась Ольга. — Опять удрали в коридор туфли перешнуровывать! Только все собрались за столом…
— Что ты так нервничаешь? — засмеялся Тёма и налил подруге шампанского. — Впереди целый вечер, перезнакомимся ещё. Расскажите лучше, друзья, чем занимаетесь.
— После вас, — улыбнулась женщина.
Оля узнала, что Саша Чипиров стал священником в православной деревянной церквушке в пригороде; Вероника, его жена, занимается детьми и комнатными растениями. Ян Кравченко получил степень кандидата геолого-минералогических наук и преподаёт в университете, а в свободное время они с Алисой пишут маслом и выводят сложные химические формулы на маркерной доске. Джоанна получала пособие. Ольга в ответ призналась, что тоже не работает. Тогда и Артемий Кравченко заявил, что он рантье.
— Видите ли, уважающим себя людям не суждено работать, если они приняли решение жить в центре Петербурга, — нежно осклабился Артемий. — У нас здесь вообще никто не работает, как вы заметили. Работают и едят обыкновенно в Москве. Трудятся в Сибири. В Петербурге же люди пьют, тоскуют, спят, грустят, творят, ищут работу, нанимаются на работу, увольняются, но никак не работают. Не тот город. Да и потом, сегодня же пятница! Попробуйте русского человека заставить трудиться в вечер пятницы; это хуже казни! В пятницу русский человек занят, он отдыхает. Это совершенно весомая причина, чтобы не работать.
— Но ты же публикуешься, — заметила Ольга.
— Разве это работа? О настоящей работе из нас только Ян с Дамиром слышали. Да, Дамир?
Дамир Хассан промолчал и сел рядом с супругой. Где и кем именно он работал, никто точно не знал. Одни предполагали, что некогда каирец работал в крупной немецкой компании по производству автомобильных двигателей, но потом внезапно и довольно серьёзно увлёкся торговлей антиквариатом; кто-то намекал на его теневую занятость; кто-то же слышал, что Дамир как торговал маслом и шёлком в Египте, так и торгует до сих пор, открыв точки по всему Петербургу и несколько даже в Москве, и ничто не мешало ему все эти годы управлять ими издалека, живя в Англии с семьёй; а иные думали, что и то, и другое, и третье было правдой, просто в разное время мужчина был занят разными делами. Так или иначе, самого Дамира устраивали любые сплетни и догадки. В действительности он торговал оружием, а на вопросы друзей отвечал сухо: «Я бизнесмен». На развёрнутость его ответов никто, как правило, не жаловался, хотя многим и были интересны подробности.
— Так вы писатель? — обратилась к Тёме взволнованная Тейзис Суббота, признавшись, что его имя звучит знакомо. Тогда мужчина перечислил некоторые произведения и вкратце рассказал о каждом, и дочка Субботы убедилась, что мамин однокашник Тёма — это тот самый писатель Артемий Викторович Кравченко, романами которого она зачитывалась в средней школе. Впервые за вечер на её прекрасном лице из белого камня появился румянец.
Пока взрослые высчитывали свой месячный оклад и по очереди делились результатами математических вычислений, Рената шепталась с Алисой у барной стойки. Девушки громко шутили и вели себя раскрепощённо только до тех пор, пока в зал не возвратились двое высоких юношей в чёрных смокингах. Оба статные, темноволосые, со слишком красивыми и правильными чертами лица. Рената долго всматривалась в их лица, прежде чем повернуться к сестре и спросить, кто это.
— Нас же только что представили, — недоуменно произнесла Алиса.
— Я курить выходила, — Рената комично надула губу. — Тот, что слева, такой красивый! — Она допила шампанское, вытерла губы рукавом джинсовой куртки, сняла её, швырнула на крючок вешалки у одного из столиков и продолжила волноваться.
— Они оба красивые, — признала Алиса. — Папа говорил, наши семьи общались, когда я ещё в ясли ходила. Я так их себе и представляла.
— Познакомимся?
