Тейзис сделала странную паузу и пригладила причёску. Браслет на её запястье задел тяжёлые драгоценные камни, украшающие чёрную бархатную накидку, и весь наряд девушки мелодично дрогнул, заставив в очередной раз обратить на себя внимание и отвлечь собеседника от разговора.
— Так, ещё раз, — вдруг очнулся Тёма, — что ты спросила?
— У вас кольцо на левом безымянном, — Тая прищурилась. — Вы разведены?
Мужчина нахмурился и покачал головой. Развёрнутого ответа не последовало, и девушка решила зайти с другой стороны:
— В романе ваша супруга была такой живой и красивой, и вы так ей любовались, да не только вы — все читатели; выходит, так только в книге? Помню одну цитату из «Маргариты», которая запала мне в душу:
Огонь в моём сердце, который невыносимо жжёт, разъедает всё живое изнутри!.. Но нет смысла жить, если он погаснет.
Вы ведь это о своей жене писали. А я поверила, надо же, дурочка! — она вдруг захохотала, но потом так же внезапно умолкла. — Где же теперь ваша благоверная?
— Тейзис, прекрати! — голос Ольги Субботы резанул по ушам дочери. Тая, приготовившая целый монолог про неверность супруге, тут же заткнулась. Оля перешла на Артемия и принялась оправдываться: — Посмотри на это сокровище! Ненаглядная моя доченька! Любого заболтает. Ты уж прости.
Тёма неловко пожал плечами.
— Уже и вопрос задать нельзя. Ты первая спросила, почему Артемий Викторович пришёл без жены! — Тейзис вконец раскапризничалась и впилась пухлыми губками в бокал шампанского. Ольга перевела хитрые глаза обратно на Кравченко.
— А что, Рита с работы отпроситься не смогла?
Чтобы не затягивать неприятную сцену, Артемий решил ответить прямо и однозначно. Он положил обмякшие ладони на колени и слабым голосом вымолвил: «Я вдовец».
— Что?
— В самом деле? — Дамир, услышавший Тёмино откровение, тоже метнулся к столику.
— Да. Рита погибла восемь лет назад, — безразлично пробормотал ответчик. — Разбилась насмерть, когда вела машину.
Огонь в Тёминых глазах померк. Он сам удивился, что сказал это так непринуждённо, будто смерть Риты перестала иметь для него значение. Дамир отступил и стал тереть манжету рубашки.
— Мои соболезнования, Артемий, — упавшим голосом прошептал он.
— Тёма, это шутка? — пролепетала Ольга Суббота. Вдруг Артемий засмеялся. От его смеха задрожали пузырьки в бокалах шампанского. Чипировы в беспокойстве обернулись и принялись перешёптываться. Оля схватилась за сердце. На её вопрос Кравченко ничего не ответил. Осушив подряд два бокала вина, он потащил всех за большой стол к остальным и остаток вечера пил, шутил, рассказывал интересные истории и неустанно ухаживал за дамами. Расспрашивать его дальше было бесполезно.
***
Тейзис Суббота остановила Артемия Викторовича в коридоре у дамской комнаты.
— Могу я извиниться за столь неподобающее поведение? — чересчур вежливо поинтересовалась она.
— Ничего, — осклабился Кравченко, в растерянности почесав шею. — Если бы в нашей жизни не случались смерти любимых, не о чем было бы писать.
— Соглашусь. — Девушка подошла ближе, прижала мужчину к стене и загадочно сверкнула глазами-нефритами. — Скажи честно, я тебе нравлюсь?
— Нравишься, конечно, — спокойно ответил Артемий. — Но таких девочек, как ты, надо содержать. А я далеко не богач.
— Нет? — Тая разочарованно охнула и вмиг убрала руки с его шеи. — Неужели не найдётся парочки бриллиантов для такой хорошей, холёной девочки, как я? Только представь, как мне идут камни в ушках.
Тёма засмеялся и вывернул карманы брюк наизнанку.
— Я бедный писатель, моя ты красавица, — проворковал он, посмотрев на неё с такой нежностью, будто в самом деле жалел, что не может купить ей серьги. — Денег на золотые безделушки придётся тебе просить у папы.
— Значит, отдашь долг, когда сможешь, — улыбнулась она.
Тейзис прижалась к нему красивой круглой грудью. У неё была слишком горячая, почти раскалённая кожа, приятная и гладкая, как турецкий шёлк, оставленный на солнце в разгар знойного дня. Движения её были плавными и опасными, как у кошки. Мягкой лапкой она провела по его щеке, поцеловала мужчину в губы долгим, влажным поцелуем, но равнодушный Тёма словно и не заметил его, праздно вперившись в потолок. Девушка подивилась его стойкости. Она дотронулась горячим языком до его ключицы, а кошачью лапку, теперь уже с выпущенными когтями, пустила гулять вниз, ровно посередине брюк между вывернутыми карманами. Тёмино тело и тут не отозвалось. Тогда Тейзис перешла к открытому наступлению. Она бесцеремонно расстегнула пуговицы на его брюках и, по-прежнему глядя ему в глаза, ловкими пальцами юркнула к заветному трофею. И пожалела через секунду. Нащупав что-то мягкое, холодное, анекдотически маленькое и сухое, безжизненное, испещрённое рубцами и морщинами, Тая с отвращением выдернула руку, едва не завизжав.
— Как так? — разозлилась она.
Тёма виновато развёл руками и, нервно смеясь, ответил:
— Кто знал, что моё больное тело, ни на что уже не годное, спасёт тебя от очередной ошибки юности.
