– Не обманщик и не гордец, – не удержалась Ирина.
– Любите Блока?
– Не люблю, но знаю. – Девушка застыла в смятении. – А вы правда хотите узнать моё имя?
– Я был бы рад услышать его. Я верю в силу данного нам имени и в то, что оно порой бывает красноречивее месяца знакомства. Скрывать не буду, вы мне понравились, и ваше имя я хотел бы запомнить.
Девушка покраснела и едва удержалась от того, чтобы радостно подпрыгнуть.
– Если мы с вами встретимся снова, я обязательно представлюсь и даже дам свой номер телефона, – пошутила она.
– Так это легко устроить, – парень вмиг оживился, – вы свободны, к примеру, завтра?
– Нет, так не считается, – засмеялась Ира, – встреча должна быть случайной. Скажите, вы верите в судьбу?
– Боюсь, что нет, – он виновато пожал плечами. – А вы?
– Тоже.
Молодой человек вяло улыбнулся, поняв, что это их первая и последняя совместная прогулка. На остановке они быстро попрощались, Ира забрала у доброго помощника пакеты, поблагодарила его и села в автобус. Всю дорогу до дома она проклинала себя за то, что отказала высокому шатену, но по-другому общаться с мужчинами она не умела, тем более с такими красивыми.
– Он и впрямь был так хорош? – поинтересовалась Кася, готовившая на кухне очередную порцию лунцзина. Ответом ей послужил шумный благоговейный вздох. – Даже так! И как скоро мы перестанем бояться новых знакомств? Неужели ты считаешь, что все мужчины на свете наняты коллекторами для того, чтобы следить за тобой?
– Конечно, нет, – усмехнулась Ира и отхлебнула из чашки с зелёным чаем, – в этот раз я просто струсила.
Кассандра неодобрительно покачала головой. Разлив по чашкам дивный напиток с ароматом шиповника, Карась повернулась к Ире, но не застала её за столом.
– Что ты делаешь? – спросила Кася.
– Надо начать за собой ухаживать, – Ира стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая и трогая лицо. – Я совсем себя запустила.
С тех пор Ира взялась за свою внешность. Раз в неделю она мазала лицо сметаной, веки – цветочным мёдом, а губы – маслом. Вместе с Кассандрой она перешла на отруби и зелёный чай (кто знал, что это не только полезно, но и дёшево!), недопитую чайную заварку не выбрасывала, а умывала ей лицо по утрам. Огурцы, вместо того чтобы есть их, как Кассандра, Ира стала класть на веки и щёки и, довольная быстрым результатом, не поленилась впоследствии делать из них тонизирующую огуречную воду. Она всё чаще составляла компанию Кассандре во время занятий йогой. Если Кассандра Карась изнуряла себя упражнениями не для здоровья, а для поддержания веса, то Дивановская, худющая от природы девушка, поначалу присоединившаяся из интереса, вскоре поняла, что стоит уделить должное внимание развитию гибкости и изящества, коих ей недоставало с детства, и йога в этом очень помогла.
Она похорошела вмиг: не столько потому, что средства были такими уж чудодейственными, просто Ира Дивановская наконец нашла время для себя, и приятные хлопоты заметно оживили её бледное лицо и зажгли глаза пламенем здорового самолюбования. Жаль только, некому было оценить стройную сероглазую красоту её молодости.
***
Ирина влюблённость была самым приятным событием в жизни Дивановских за последние несколько лет. А для Тёмы и его друзей это оказался тяжелейший месяц в жизни. Его лучший друг Саша похоронил свою добрую светлую маму, любимую подругу Оленьку Субботу похитили бандиты, на Яна напали пьяные старшеклассники, а сам Тёма чуть не убил человека. Но обо всём по порядку.
«А ну иди позови детей, завтрак стынет. Где их носит?» – с этой бодрой фразы-приветствия, произнесённой Кассандрой в обычной пыльно-хамской манере, началось прохладное октябрьское утро, на первый взгляд ничем не отличавшееся от остальных. Но уже за завтраком ребята услышали первую печальную новость:
– Саше сейчас нелегко, – Ян склонил голову в меланхоличной скорби, – я узнал от Оли, что его мама…
– Неужели! – воскликнула Ирина. – Какая была женщина! Как жаль, что я не могу выразить соболезнования лично.
– С каждым случается, – Тёма Кравченко неуверенно пожал плечами и уткнулся в тарелку. – Люди умирают.
– Смерть, – охотно подтвердила Джоанна.
Ира с Кассандрой поразились чёрствости мальчика и одновременно бросили на Тёму враждебные взгляды.
– Артемий, как можно! – взорвалась Кассандра. – Твой друг потерял самого родного человека, а тебе лишь бы обратить человеческое горе в дешёвую комедию. И как тебе совесть позволяет!
Тёма фыркнул и, обжёгши Кассандру не менее ядовитым взглядом змеино-зелёных глаз, надменно выдал:
