На лице марионетки пронеслась целая гамма эмоций от удивления и неверия к осознанию, сменившемуся всепоглощающим страхом. Последний вызывало явно не воздействие КИ, которое пока оставалось на уровне «мороз по коже» (или я недооценил множитель резонанса с тейгу?). Складывалось впечатление, что бандит увидел или понял что-то воистину ужасающее. Этот страх странным образом зацепил и меня, словно я сам его ощущал, что заставило немного растеряться.
— Нет! Нет!!! НЕТ!!! НЕЕЕТ!!! — нить контроля завибрировала как перетянутая струна и через мгновение без своевременно усиленной подпитки — лопнула. Будто настоящая струна, оборванная связь ударила по мне вспышкой боли, которая, казалось, ожгла всё тело изнутри.
— Ох… что ж… я… кхе, маленьким не сдох, — прокряхтел отходя от ощущений. Хотелось сказать чего покрепче, но наставники Базы, крепко вколотили в своих воспитанников понимание, что ругаться плохо. А ещё больно и чревато путёвкой в карцер.
Макаренки, блин!
Не сказать, что сильнее чем сейчас боли я не испытывал, но если составлять рейтинг, то этот момент точно вошел бы в первую десятку. К счастью, «прекрасное» чувство залитого в организм раскалённого металла продлилось недолго.
Непонятно, почему разрыв связи вообще по мне ударил — ведь она создавалась артефактом, а не мной! Когда кукла ломалась, я тоже чувствовал разрыв, но он вообще не приносил боли. Странно. Да и чувство ужаса… Какого чёрта оно передалось мне?! Нет, в принципе, я надеялся и рассчитывал на возможность построения нормальной обратной связи, но не ожидал, что подобное может проявиться в такой ситуации.
По итогам выходило, что и неодарённый мог вырваться из-под контроля, если его достаточно мотивировать и отпустить воображаемые поводья. То есть, в теории, достаточно волевой и не боящийся смерти человек мог помахать мне ручкой. Плохо. С другой стороны, кто предупреждён — тот вооружён. Если бы я намеренно не бездействовал, у мертвяка не было бы и тени шанса… у неодарённого мертвяка.
С Кентой, который находился на нижней планке Воина, помнится, пришлось повозиться. Да — сейчас, зная, что именно делать, удалось бы справиться легче; но если прикинуть прогрессию, то выходило, что не перемкни в голове у Прапора, он вполне мог оставить меня с носом, ускользнув на перерождение.
Неприятное открытие.
«Ладно, не стоит рассиживаться, пора за работу», — подбодрив себя, я приготовился расспросить заместителя местного босса.
* * *
Прежде чем будить разум следующего миньона, я хорошенько себя накрутил на желании властвовать и подчинять. Непонятно, насколько это поможет, но не помешает уж точно. Да и проверить действенность такого подхода совершенно необходимо. Если тейгу мог превращать рассеянное излучение КИ в узкий пучок, проходящий через связь носитель/тейгу/марионетка, да ещё и резонировать с родственным желанием, то почему бы этому не сработать с жаждой власти? В памяти ещё оставались свежими воспоминания о промораживающей насквозь ненависти, жажде разрушать и властвовать, так что резонанс вполне мог сработать и тут.
—
— Слушаюсь, — склонил голову одетый в костюм песочного цвета обладатель золотых очков с прямоугольными стёклами, коротких тёмно-зелёных волос и чисто выбритого костистого лица. Я почувствовал, как контрольная нить налилась силой и стала крепче, а траты на поддержание и управление немёртвым уменьшились.
Похоже, что мой фокус с эрзац-Империо сработал, а для тейгу не существовало разницы, добровольно миньон согласился подчиняться или не совсем.
— Попрыгай на одной ноге. — Слуга послушно встал на правую ногу и начал прыгать.
«Хм, это новый фокус сработал или он сам по себе такой послушный?» — с интересом подумал я, глядя на даже не попытавшегося начать задавать вопросы прыгающего миньона.
Сделав мысленную пометку, решил отложить выяснение этого вопроса на потом. Следовало поторопиться: ночь не могла длиться бесконечно. Моя выносливость тоже имела предел, а поддержание старых марионеток и одной новой её постепенно истощало. Это призвав кого-то одного, я бы восстанавливался быстрее, чем уставал. А сразу пятеро, да ещё после насильственного обрыва контролирующей нити, создавали заметную нагрузку.
Новобранец — которого, кстати, звали Сай, хотя прозвище Счетовод для него давно сделалось привычней — отвечал на мои вопросы коротко, ёмко и по существу, что после его предшественников ощущалось словно бальзам на душу. Никаких тебе вопросов, никаких истеричных выкриков, никаких религиозных бредней.
Прелесть, а не мертвяк!
