В процессе разговора мы с Эрис как-то незаметно оказались в одной постели. В смысле, просто устроились под одним одеялом, да. Девушка призналась, что ей страшно ночевать одной, а идти в номер к Наталу, несмотря на их быстро развивающиеся отношения, она оказалась ещё не готова.
Похоже, я зря иронизировал над тем, чтобы отправить друга в бордель. Если кому и придётся посещать симпатичных массажисточек, так это мне.
Хм. Или правда взять да подобрать марионетку покрасивей?
Как там говаривал командир приданной нам роты штурмовиков? Живая — значит, тёплая? Да-а, широких взглядов был мужик! Его же авторству принадлежала фразочка: «Пацан, девка — один хрен, если в задницу!» Весёлый малый. Правда, в один прекрасный день благодарные южане с ним кое-чего сотворили. Кажется, эта казнь называлась Красный Тюльпан.* Человеку сначала вкалывали наркотик, а потом, подвесив за руки, сдирали кожу от пояса до подмышек. Со стороны висящий на ветке чем-то напоминал закрытый бутон цветка. В чём-то даже красиво. Кстати подвешенный мог прожить так до нескольких дней; притом после прекращения действия наркотика даже лёгкое дуновение воздуха доставляло незабываемые ощущения, а уж слетающиеся насекомые…
/* — Подобное, в числе прочего, практиковали афганские душманы./
— Спасибо, что поддерживаешь меня, Куроме, — произнесла Эрис, отвлекая меня от воспоминаний. — И за то, что всех спасла, даже несмотря на то, что Гарт и наши акробаты тебя разозлили. Я этого не забуду.
— Угу.
— Знаешь, когда я читала, как герои книг проходят сквозь приключения, сражаются с монстрами и негодяями, то всегда хотела оказаться на их месте. Представляла, каково это: жить яркой и свободной жизнью героини-авантюристки. И с двенадцати примерно лет мечтала сбежать на поиски приключений. Я дура, да? — девушка невесело рассмеялась и сама ответила на свой вопрос. — Дура. Глупая, наивная и трусливая дура.
Я молча слушал длящийся монолог блондинки, периодически поддакивая или вставляя неопределённые междометия. Девушке требовалось выговориться, и в большем она не нуждалась, что меня вполне устраивало. Кстати, пусть лишь частью сознания, но слушал я достаточно внимательно, и не только из вежливости. Тонкости восприятия урождённой аристократки, детали взаимоотношений тех страт, в которых вращалась её семья, и другая сопутствующая информация в разрезе грядущего маскарада «под благородных» выходила не только интересной, но и полезной.
Эрис даже на последнем балу в честь дня рождения Императора поприсутствовала! Не то чтобы это считалось чем-то экстраординарным, приглашения на мероприятие во Дворце получали (или покупали) все достаточно влиятельные или богатые дворянские семейства. Но я об этом не знал. А меж тем, если мы всё же решим менять легенду на дворянских детишек, незнание таких вещей вызовет закономерные подозрения даже при наличии настоящих документов. Разумеется, Кей Ли хвастался, что в случае необходимости он всему нас научит, но меня терзали сомнения как в квалификации учителя, так и в его знаниях.
А вообще, судя по монологу девушки, у неё явно происходило что-то вроде слома мировоззрения, где недавняя встряска послужила катализатором сдерживаемых изменений. Хотелось надеяться, что они обернутся к лучшему.
Я неподдельно ей сочувствовал. Ведь если сделать поправку на интенсивность и много более тёмный спектр эмоций, примерно то же самое не так давно пришлось ощутить и мне. Крайне неприятно, когда старательно удерживаемая картина мира окончательно рушится под ударами реальности. Хотя, конечно, нам с Эрис сильно повезло. Обычно за такие уроки жизнь берёт гораздо более высокую цену. Вроде той, что взяла с превращённого в недожаренную отбивную меня-Виктора за знание о том, что нажив кучку приятелей, он так и не смог найти ни одного друга.
Ну, или той, которую я-Куроме заплатила бы через три-пять лет, потеряв практически всех и всё, что мне дорого, в войне за химеру.
Так же, как и глупая «победившая» сестра.
Разве не смешно? Находясь по разные стороны баррикад в том, не случившемся ещё будущем, мы обе проиграли. Причём мне-то ещё повезло просто умереть…
В отличие от полководцев «воинства добра» и примазавшихся. Да… при всей моей неприязни к Надженде, в том возможном будущем она хотя бы заслужила высокую должность при новом правительстве. Причём я бы не удивился, узнав, что ей пришлось выгрызать себе место у новоявленных более «достойных и заслуживающих доверия» конкурентов.
— … а потому прошу — помоги мне, Куроме! Научи быть такой же сильной как ты! Вот, — вывела меня из раздумий соседка по кровати.
Это оказалось совсем не то, что ожидаешь услышать от пережившей нападение на караван девушки, которая впервые так близко видела смерть и так же впервые забрала жизнь врага.
Хотя, наверное, не стоило судить по воспоминаниям землянина. Всё же в Империи рамки морали очерчены немного иначе. Но просить массовую убийцу, карателя и — признаемся честно — психопатку сделать из тебя своё подобие?!
— Ты не понимаешь, кого и о чём просишь.
