— Вот поэтому, друг мой, это ты приходишь в мой кабинет, а не я в твой, — самодовольно сощурился Форест. — Пока борцам за народное, — саркастичная усмешка, — благо требуется наше золото, и пока они не могут взять его силой, у нас не будет друзей преданней, чем они. А сейчас, после такого плевка в лицо властям, их начнут давить, и золота потребуется вдвойне. Они станут преданно заглядывать в наши глаза даже после того, как мы устроим скандал и укоротим носы их самым наглым шпионам, Диего. Все ходы уже просчитаны.
Смуглый мужчина неопределённо покрутил головой.
— А что с ликвидаторами Сайкю?
— А что с ними? — самодовольная улыбка не сходила с лица его светлокожего и светловолосого товарища и начальника. — Сеть шпионов вскрыта, как рыба кухаркой, Моджи, которого тихушники хотели усадить на моё место, теперь развлекает своих христианских чертей, а новый начальник нашего отделения разведки кормится с моих рук. Пусть приходят! Стража извещена о прибывающих террористах, а убийцы клана Змеи жаждут доказать свою полезность!
— Разве мы не планировали договариваться с Империей?
— Разумеется, планировали. Но говорить они станут только после того, как поймут, что это выгоднее, чем драться. Если Империя напряжётся, то нас легко раздавят. Точно так же имперские войска размажут «могучую» Революционную армию, как размазывали восстания все прошлые Императоры. Но разве это принесёт верхушке прибыль? Не-ет, друг мой: пока из мятежа можно извлекать политическую и финансовую прибыль, министры и генералы даже пальцем не шевельнут! Или вовсе, как некоторые известные тебе люди, втихую станут нас поддерживать, — тонкая улыбка, — до поры. Вопрос с поддержкой от фракции командующего Будо уже почти решён, осталось не наделать ошибок, и наша провинция станет новой автономией, а мы — её лордами!
— Опасно играешь, дружище. Если ставить на зеро, фортуна может и отвернуться.
Губернатор покровительственно улыбнулся:
— В шахматах политики, друг мой Диего, в отличие от твоей любимой рулетки, нет места фортуне!
Дверь в кабинет Надженды захлопнулась, отсекая Булата и Лаббака от прокуренного помещения и его хозяйки.
— Булат, ты сейчас куда? — спросил зеленоволосый, сонно зевнув.
— Хочу напиться, возьму бочонок вина и разопью его на природе. Составишь компанию, Лаббак?
— Нее, я спа-ать, — Лаббак повернулся к Булату спиной и поплёлся к своей комнате. — Не выпей там всё, а то Леоне загрызёт, когда вернётся.
Мужчина гулко хохотнул, но ничего говорить не стал. Не то настроение для болтовни, да и сонный товарищ не горел желанием отдалять свою встречу с одеялом и подушкой.
На самом деле причин для плохого настроения у мужчины было не так много — за исключением произошедшей несколько дней назад бойни и лживых наветов прессы, конечно. В общении со столь сильно провалившимися подчинёнными нынешняя Командир оказалась удивительно корректна. За более чем десять лет службы в армии Булат привык к вышестоящим самодурам с гонором вместо мозгов, которые традиционно обвиняли в своих ошибках нижестоящих. Раньше лишь генерал Ривер выделялся на общем фоне знакомых мужчине высших офицеров.
Теперь к нему присоединилась и генерал Надженда. После случившегося Булат искренне зауважал главу Ночного Рейда.
Женщина признала часть своей вины в сингстримских событиях, искренне сочувствовала им с Лаббаком, негодовала на безумное отродье Онеста и продажную прессу, убеждала в том, что Революционная Армия не даст скрыть правду.
Но почему Булату чудилась наигранность? Что изменилось?
Он сам. После общения со странной, слишком циничной и недоверчивой для своего возраста сестрой Акаме и её намёков на множество скелетов в шкафу бывшего генерала он раз за разом начал ловить себя на… размышлениях. О прошлом Надженды и настоящих причинах перехода успешной военачальницы на сторону Революционной Армии, о механизме взаимодействия Ночного Рейда и их товарищей из других ячеек, о поддерживающих Революцию силах.
Нет, он всё ещё оставался твёрдым приверженцем идеи борьбы с прогнившим режимом, но в душе появились семена сомнений в её вожаках. Так ли они верны общим идеалам? Мужчина гнал от себя ростки навязчивой паранойи, но они раз за разом прорастали в его сердце.
Несмотря на свою выдающуюся силу, Булат никогда не стремился к высшим чинам, предпочитая тянуть честную лямку боевого офицера. Ему всегда была чужда политика и интриги, кои являлись неотъемлемой частью жизни всякого высокопоставленного должностного лица. Вероятно, за верность слову и отсутствие властных амбиций генерал Ривер когда-то и приблизил к себе молодого, подающего надежды лейтенанта. «Служи честно. Заботься о подчинённых. Борись с плохими парнями и защищай хороших» — именно этой триадой можно было выразить основное кредо Булата.
Но что делать, если сомневаешься, кто есть кто? Что, если благородную борьбу за народное благо и впрямь собрались использовать враги?
