Замысел мой несложен по форме: вогнать горе-ученика в подобие транса, а потом, пользуясь расширенными возможностями духовной связи, провернуть фокус наподобие частичного объединения сознаний. А что? Передавать и ловить мыслеобразы у меня выходило неплохо, да и навык прямого контроля, спасибо постоянным тренировкам с Люцифером, вырос. Раз уж ещё на заре исследований связи марионетка-хозяин получилось прочувствовать и перенять часть боевого стиля лысого Кенты, то и передача понимания простейших навыков должна удаться.
Начав замедленные движения, постепенно вгоняю себя в полу-медитативное состояние, концентрируясь на связи с миньоном. Отстранившись от эмоций Счетовода, в которых мешались опаска, досада и злость на себя с надеждой и верой в меня (вот же странный тип!), продолжаю двигаться, всё плотнее настраиваясь на партнёра в этом своеобразном всё ускоряющемся танце.
Со стороны можно было бы увидеть, как отточенные движения молодой убийцы и неуклюжие взмахи криминального финансиста, поначалу диссонирующие, обретают всё большую синхронность.
Монотонно повторяя заученный набор движений, я отчасти стал Счетоводом, а он мной. Синхронность стала неестественной.
Неожиданно цикличная монотонность сломалась, сменившись множеством новых ударов, блоков и парирований. Двое двигались так, словно стали отражениями друг друга, темп давно перерос достижимый для обычного человека.
Вдруг пара замерла, потом также внезапно взорвалась новым движением. Такие переходы повторялись ещё несколько раз, и каждый переход давался мужчине всё легче.
Наконец, ката незаметно перетекли в такой же, похожий на сотни раз отрепетированный танец, поединок. Если присмотреться, можно было понять, что «бой» представлял собой повторение всех пройденных движений в различных последовательностях. Наконец ученик и его наставница остановились и опустили тренировочное оружие, их словно пребывающие не здесь взгляды вновь стали живыми.
— Ну как? Теперь понятно, что нужно делать?
— Я… — протянул всё ещё пребывающий в прострации Счетовод. Что не помешало ему чуть неуклюже, но отвести в сторону мой укол и машинально встать в одну из пройденных оборонительных позиций. Причём проделано это было с быстротой, недостижимой для его прошлых самостоятельных попыток ускориться.
Успех!
Конечно, в настоящего мечника мой миньон не превратился, базовые движения не дали ему понимания боя и любой более-менее опытный Ученик разделает такого «специалиста» на куски в несколько ходов, но это несомненная удача. В сравнении с обычным (и даже не совсем обычным) бандитским и не только мясом, Сай стал действительно опасен, причём рывком. Сейчас он смог бы даже без оружия разделаться со средних размеров бандой трущобных отморозков или десятком стражников, хотя бы за счёт умения нормально ускоряться и традиционной для немёртвых живучести и выносливости.
Ну, а если Счетовод таки захочет сделать шаг дальше и на относительно пристойном уровне освоить искусство боя на белом — то есть холодном — оружии, придётся ему уже по-честному тратить сотни и тысячи часов, чтобы выйти за рамки начальных приёмов и связок моего подарка. Знать несколько финтов и уметь правильно вести бой — сильно разные вещи.
Стоит потом попробовать реверсировать такой трюк с Прапором, уступив роль ведущего в паре великану. Вдруг наткнусь на тропку к пониманию его пути развития? Вышло бы неплохо.
Счетовод, до которого дошло, что именно он сделал, наконец, очнулся, низко поклонился и проговорил:
— Этот слуга благодарит Госпожу за новый дар и просит прощения за свою бесталанность.
— Сай, когда я просила тебя не общаться со мной на бандитском наречье, это не означало, что я требовала знаков почтительности. Мне они не нужны. Не хочешь, как Кента, называть по имени и на «ты»? Обращайся на вы, но давай без этого всего, — неопределённый взмах кистью. — Раздражает.
А ещё напоминает издевательскую манеру общения Кей Ли, тот тоже любил прикинуться «ничтожным слугой». Счетовод в отличие от шутника говорил почти искренне, но всё равно…
— Простите, госпожа Куроме.
Вздох.
— Ладно, на этом закончим. Давай переодевайся, у нас обоих сегодня ещё есть дела.
Мускулистый копейщик нарочито красивым вращательным движением своего оружия вырвал у противостоящего ему голодранца полуторный меч и, свалив его жестоким ударом древка, медленно занёс над последним из неприятелей оружие. Профессиональный гладиатор ждал реакции зрителей.
— Смерть! Смерть! Смерть! — предсказуемо кричало большинство.
— Насади его, Наратан! Выпотроши! — вторили другие.
— Я хочу тебя, Наратан! — экспрессивно воскликнула неизвестная особа. Да так, что аж шум толпы на миг перекрыла.
Поигрывая мышцами под лоснящейся от пота бронзовой кожей, светловолосый и фиалковоглазый, похожий на голливудского актёра Наратан резко опустил копьё в театральном ударе. На песок брызнула кровь.
— Даа!!! Наратан! Наратан! Наратан! — вниз посыпались многочисленные монеты.
