Задумчиво верчу в пальцах гладкую косточку, оставшуюся от крупного персикообразного фрукта, подумывая: а не запулить ли её позёру в лоб? Тоже мне, кинозвезда! Перебил кучку кое-как вооружённых смертников, а красуется, словно только что вышел из воистину эпичной схватки! Не боец, а какой-то слащавый клоун! Хотя подать себя и нагнать пафоса он умел, не поспоришь. Покосившись на спутницу, скрепя сердце решил оставить «героя» без «награды».
Изабелле представление явно нравилось. Девушка не постеснялась выразить одобрение криком и сверкнувшими в полёте из нашей ложи золотыми монетами.
В груди шевельнулась ревность.
«У-у, пафосный стриптизёр! — мысленно проворчал я, проводив глазами вращающиеся в воздухе жёлтые кругляши. — На Базе за месяц столько платят, а этого слабака чуть не по горло засыпали! Небось и по вызову подрабатывает», — неприязненный взгляд мазнул по облачённой в одни лишь трусы (или это такие шорты?) и наплечник фигуре. Позёр буквально упивался происходящим, белозубо улыбаясь, размахивая копьём и что-то воинственно рыча. Бесполезный дикарь-метросексуал.
Я бы с большим удовольствием посмотрел сценку вроде адаптации восстания Спартака применительно к добровольно-принудительно согнанному сюда «мясу» из свеженаловленных бунтовщиков. Интересно, сей «герой» проявил бы себя таким же воинственным, стоя против врагов, которые имели шансы завалить этого средненького Ученика телами, а потом запихать его копьё так глубоко, чтобы оно вылезло изо рта? Представленная картина вызвала улыбку.
— Как тебе Наратан, Кори? — блестя тёмными сапфирами глаз, повернулась ко мне Изабелла. — Обожаю его! — девушка учащённо дышала, её явно возбуждали подобные зрелища.
Она была в этом не одинока: бои гладиаторов со смертниками, монстрами и друг другом довольно популярны в Империи. Ну да, театр или игра оркестра — это на любителя, а кровь, смерть и секс всегда будут пользоваться спросом. Что у богачей, наблюдающих за смертоубийством из высоких лож, что у бедноты, вопящей от восторга с узких лавок.
Хорошо хоть извращения вроде совокупления симпатичной смертницы и молодого бычка или, там, льва не получили распространения. У нас всё же не земной Рим, где, если не врала память Виктора, такое было в чести. Цивилизация, да-с!
— Казнь как казнь, — безразлично дёрнув плечом, отправляю в рот сладкую виноградинку. — На бестиариев* смотреть интереснее. Хотя у этого Наратана довольно эффектно выходит расправляться над не способными сопротивляться. Целое шоу устроил, насаживатель, хех.
/*Бестиарий — гладиатор, специализирующийся на схватках с животными, в данном случае демоническими зверями./
— Это была банда опасных разбойников, — заступилась за своего любимца Изабелла, — и у них было оружие!
— Но не шансы, Бела, — отщипнув ещё пару виноградин, одну съел сам, а вторую, мазнув по полным губкам, отправил в приоткрывшийся ротик девушки. — Этот нудист — воин духа, хоть и слабый Ученик, а бандиты — обычная смазка для клинка.
— Ты ведь тоже училась в храме боя? — с хитринкой спросила лизнувшая мои пальцы дворянка. — Смогла бы справиться лучше Наратана, сладкая?
— С этим отребьем? — презрительно фыркаю, глядя на тела, которые подцепив баграми, утаскивали работники арены. — Легко! — Гордо: — Я вскоре планирую аттестоваться на новый ранг, так что можно и вместе с палачом! Но опуститься до того чтобы почти голышом биться на потеху толпе? — кривлю губы. — Разве только для тебя, Белла, и исключительно наедине, — уже более игриво говорю ответно улыбающейся девушке.
— А я слышала, что храмы и школы боя пускают зрителей на аттестационные поединки.
— Некоторые пускают зрителей за плату, но экзаменуемые сражаются за ранг, а не за деньги. Но так делают далеко не все. Среди настоящих… по-настоящему уважающих себя храмов это не принято.
Взяв со столика бокал со сладким ликёром, с удовольствием тяну вкусную, согревающую, но практически не пьянящую (почему-то алкоголь стал действовать на меня ещё слабее) жидкость, краем взгляда отметив, как Изабелла чуть смежила ресницы, словно подтвердив какие-то свои мысли. Девушка пыталась раскрыть под моей маской некий существующий в её воображении образ, а я временами подыгрывал, ничего не подтверждая, но, тем не менее, допуская кое-какие «нечаянные» промашки и оговорки из тех, которые от меня хотели получить.
Забавная игра.
Не то, чтобы во мне проснулись невероятные актёрские таланты — обрывки памяти древнего генерала помогали, но при всей неторопливости изменений имперского уклада за четыре столетия произошло немало перемен. Однако Изабелла — не сопоставляющий противоречия в показаниях допрашиваемого особист, а скучающая дворянка, что пыталась вписать поведение любовницы в некий шаблон. И пока я не начну намеренно его рвать, шаблон продолжит своё существование.
Изабелла, как и большинство других людей, к которым отчасти относилась одна начинающая повелительница мёртвых и уж точно относилась её сестра, предпочитали видеть не то, на что смотрели, а то, что желали или ожидали увидеть.
