— Не лучший у вас выдался денёк, дон Эскобар! — доброжелательно сказал Счетовод хозяину дома, вернувшемуся домой в ночи.
Вошедший в кабинет мужчина в простой клетчатой рубашке и светлых брюках замер, как статуя. Должность главы городского криминала подразумевала определенный уровень уважения в обществе, так что обнаружение за своим столом незваного гостя могло удивить тебя куда больше чем, скажем, покушение на убийство. Но если гость всё-таки появился, то хорошего от него ждать не следует, особенно в нынешней сложной ситуации.
— Домик у вас отличный. Жена красавица, детишки прелесть — даже девочка очень на вас похожа. И у мамы лучшее забрала.
Эскобар оглянулся назад. За спиной обнаружился поглаживающий бочонкообразный кулак Прапор, уложивший у стеночки пару вошедших в дом телохранителей. Поймав взгляд, покрытый ужасными шрамами великан мило улыбнулся хозяину дома, от чего этот носатый и смуглокожий мужчина, напомнивший мне немолодого итальянского лавочника, заметно побледнел. К чести бандита стоило признать, что в руки он себя взял почти мгновенно. Вот стоит испуганный и растерянный «лавочник», а вот собранный и холодно-спокойный глава могущественнейшей и опаснейшей криминальной группировки, подмявшей центральный город провинции и все окрестности.
— Приношу извинения за столь наглое вторжение в ваш дом, — сказал Счетовод. — Но мне нужно было переговорить с вами конфиденциально, без лишних ушей и незваных гостей.
— Вы согласились на встречу в забронированном ресторане, — неплохо пряча страх за маской сдерживаемой злости, произнес Эскобар, подчёркнуто спокойно пройдя вперед и присаживаясь за красивый резной стол напротив миньона. Я в маске для ночных выходов встал сбоку от договаривающихся сторон. — Где моя семья? Что с охраной?
— Всё хорошо. И с вашими людьми, и с семьёй, — тонко улыбнулся Счетовод. — Женщины и дети отдыхают в спальне, а охрану пришлось вывести из строя и угостить вашей продукцией. Сейчас наши люди разбираются с наружными патрулями, но не переживайте, все останутся живы. Организация бережно относится к семьям и людям
«Похоже, бандитская морда действительно хотела стравить нас со стражей. Может ему мизинец отрезать, как у якудза? Или уши? Или заимствовать придумку генерала Стоуна: пришить на место старых ушей свиные, а вместо носа милый пятачок? Точно! Если будет плохо себя вести, так и сделаю! Интересно, если приживить уши и пятачок марионетке, а потом отправить её лечиться в пространственный карман, они прирастут? Хи-хикс, а если сделать операции жене и дочке, получится целая семейка пятачков: Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф! Ну, а мальчишка станет волком, с собачьими ушками… хотя нет: пусть папа будет волком, который разрушил домашний очаг семьи свинок, хи-хих! Интересно, Эскобар любит свининку?»
Не то, чтобы я действительно собиралась поиграть с потенциально полезным человеком и его семьёй в весёлого некрохимеролога, но… ведь правда смешно бы получилось!
Поморщившись, волевым усилием разгоняю расшалившихся мозговых тараканов. Многие забавные, в моём понимании, штуки и раньше были неприемлемы с точки зрения закона и морали (спасибо Яцуфусе и наркотикам), а уж после снов-воспоминаний демонической твари, которая плела из тел и душ своих жертв прекрасные (по её мнению) и полезные конструкции… Вовремя я начал развивать свою эрзац-окклюменцию. Очень вовремя! Быть может, семейство, поколениями строившее своё благополучие на чужих слезах и крови, и не вызывало жалости, но идти на поводу нездоровых желаний — нехорошо и неправильно. Даже не из этических соображений меня-Виктора, а потому, что скатиться в тёмный омут и уподобиться твари из сна легче лёгкого, а вот подняться обратно — очень сложно.
Так что никаких убийств под влиянием момента, только оправданные с рациональной точки зрения!
…хотя идея с некрохимерологией занятная, да.
Эскобар подсознательно отодвинулся от странного карлика в маске демона и скрадывающем фигуру плаще. На мгновение проявившаяся у того аура смерти и безумия выбила мужчину из колеи, словно ушат ледяной воды, — Они знают! — заставив отвлечься от речи главного в тройке. Глава Картеля не был боязливым мальчиком, но такая демонстрация заставила внутренности испуганно сжаться. За себя мужчина почти не боялся, но его дети и до сих пор искренне любимая Мирабель… Взгляд мазнул по самодовольной физиономии главы незваных гостей. Что за чудовища ему служат?! И… не спустит ли он их с цепи?
Но эмиссар Синдиката не показал ни единого признака гнева, продолжая говорить со всё тем же раздражающе-самоуверенным выражением на лице:
— … что касается встречи в ресторане, то до нас дошла информация о готовящейся облаве стражи, — покачал он головой. — Представляете, какие-то наглецы слили им информацию о нашей причастности к беспорядкам.
