- Простите, ваше превосходительство, - с легкой издевкой произнес Чаплин, - но даже шнуркам от моих ботинок известно гораздо больше, нежели вашему штабу. Что же касается этой женщины, то... Представьте себе, адмирал, - знаю! Не могу вспомнить откуда, но - да, да! Удивительно что-то знакомое в ее облике. Еще с юности...
- Надеюсь, - примирительно заметил Виккорст, - вы еще не сказали княгине Вадбольской, что скоро здесь, на Двине, будет полно британских кораблей?
- Дали понять ей... чтобы не уезжала. Чего скрывать?
- Откровение необходимо в меру, Георгий Ермолаевич. Мы проникли очень глубоко. Но агентов ВЧК все же надо остерегаться... даже здесь, "У Лаваля"! Мне очень жаль эту красивую княгиню, но пусть она сама проснется завтра в новом мире. Без большевиков! Извините, и можете вернуться...
Провожая княгиню Вадбольскую по тихой улочке Немецкой слободы, Чаплин-Томсон сказал ей на прощание:
- Глафира Петровна, завтра Россия возродится... отсюда, из Архангельска. Видите на рейде огонек? Это яхта "Эгба", и бежит по антенне искорка радиопередачи. Я могу вам сказать заранее, что сейчас принимают радисты в Мурманске.
- Вы меня совсем заинтриговали. Я так полна впечатлений...
- В Мурманске сейчас принимают и расшифровывают сигнал, который станет историческим: "Все готово, приходите немедленно".
Глава девятая
- Все готово, - сказал Суинтон, сбрасывая наушники. Архангельск настаивает, чтобы эскадра выходила немедленно.
Уилки куснул себя за палец - мечтательно.
- Хорошо, - поднялся он. - Я пошел...
Он заперся в своей тесной комнате, налил в стакан виски. Перед ним станция телефонных подключений. Прихлебывая виски, он соединился с телеграфной службой.
- Барышня! Кто это? Лизанька... Здравствуй, моя сладкая девочка. Ну-ка воткни меня в Кандалакшу... Да, из консульства!
Он пил виски и, глядя в потолок, ожидал соединения.
- Тикстон? Здорово, старый бродяга! Когда прибыл дипломатический корпус из Архангельска?
- Он уже на подходе, - сообщил Тикстон.
- Значит, в полной безопасности?
- Да. В полной.
- Будь здоров, Тикстон... Лизанька, солнышко мое, отключи, я разговор закончил...
Просунул ноги в матросские боты, надел высокую меховую шапку.
Кэмпен встретил его посреди адмиральского салона, - над головой адмирала качалась клетка с черным мадагаскарским попугаем.
- Архангельск? - спросил он сразу.
- И Кандалакша, - ответил ему Уилки. - Наши миссии в безопасности?
- Да, можно начинать...
...Генерал Пуль поднялся при появлении Кэмпена:
- Итак, адмирал, что-нибудь с "Эгбы"?
- Да. Нас ждут...
Пуль прошел в соседнюю с салоном каюту, где проживал под большим секретом один из лордов Британского адмиралтейства. Загнув страницу на недочитанном романе, он испытующе посмотрел на входившего Пуля.
- Что? - спросил лорд, не выдержав молчания генерала.
- Боевой курс, - кратко ответил Пуль. - Мы идем...
- Сколько единиц?
- Семнадцать вымпелов, сэр.
- Людей?
- Много не надо, сэр. Там уже все готово к нашему проходу. Архангельск будет взят голыми руками...
- И вот, понимаешь, - говорил Юрьев, кладя голову на грудь Зиночке Каратыгиной, - чувствую с первого же удара, что мне до гонга не дотянуть... Бэкс, бэкс! Меня этот негр бьет...
- Ой, как страшно! - сказала Зиночка.
- Тогда я бью. Бэкс, - хукк справа... Раз! Не берет. Неф меня слева апперкот. Но я устоял. И вот беру его на свинг.
- Мне все так интересно с вами... - сказала Зиночка, изображая волнение. - Но что скажет муж? Наверняка он меня уже ищет...
- И не найдет! - говорил Юрьев, заваливая Зиночку на свою неряшливую постель. - Ты это брось... Знаю я вас, дамочек...
Зиночка успела только сказать: "Ах!" - и тут в дверь громко забухали кулаками.
- О черт... - выругался Юрьев.
- Это он! - заметалась Зиночка по комнате. - Боже, защитите меня. Я зашла к вам по делу. Ради бога, придумайте поскорее - зачем я к вам заходила?
- Сейчас... бэкс! - сказал Юрьев, распахивая двери.
- Ой... - испугалась Зиночка.
Старый Брамсон, не переступив порога, снял котелок:
- Добрый вечер, госпожа Каратыгина. Как вы хорошо выглядите сегодня. Так хорошо, что можно позавидовать вашему мужу...
Потом посмотрел на Юрьева с ненавистью и сквозь зубы, укрепленные пломбами, просвистел:
- Ссссразу же... ссскоро... без нассс не обойдутся!
Зиночку оставили с ключом от комнаты Юрьева, чтобы сама закрыла за собой двери и убиралась к своему скучному мужу. Начинались дела мужские дела чести; Брамсон всю дорогу негодовал.
- Это, наконец, свинство, - говорил он. - У нас с вами такой богатый опыт по борьбе с большевизмом, и - что же? На эскадру берут лейтенанта Басалаго, а нас оставляют в Мурманске. Но я и моя Матильда Ивановна давно мечтаем перебраться в Архангельск, поближе к фруктам... Сколько же можно есть ананасы в жестянках?
- Пошли, пошли, юрист, - волновался Юрьев. - Мы, слава богу, не последние парни на деревне. Без нас не обойдутся!
В консульстве их встретил сияющий Ванька Кладов.
- И я, - сказал. - Меня тоже берут.
- Тебя-то куда... поет?
- Представитель прессы при генерале Звегинцеве.
Брамсон даже побледнел от зависти:
- Видите? Даже старая кавалерия в ход вошла...
