— Послушайте, юноша! — громким шепотом сказал сосед. — В мое время приличные люди предворяли свой визит телефонным звонком.
— Я предворял! Но вы же сами сказали, что сейчас он подойти не может!
— Так зачем же вас сюда принесло?! — раздраженно ответил Моисей Рафаилович, стараясь выпихнуть назад мою ногу.
— Дядя Мойша! Кто там? — вдруг послышался голос Стояна.
— НИ-КО-ГО! — драматическим тенором объявил вероломный старик,
энергично выпихивая меня за дверь.
— Стоян! Стойко! Это я, Юра!
Спустя несколько минут доктор Дагмаров уже стоял в коридоре…в трусах и босой!
— Юрка! Что-нибудь с отцом?
— Нет! Я…мы…Я думал…с тобой…
— Ясно! Моисей Рафаилович, приютите молодого человека у себя. Ненадолго.
Старик повернулся и молча пошел к себе в комнату. За ним, совершенно сбитый с толку, отправился и я, ведомый за плечи нисколько не смутившимся Стояном. В комнате, где нестерпимо пахло кошками, сосед сел спиной ко мне, лицом к телевизору. Голова моя была свободна от каких бы то ни было мыслей.
Стоян появился минут через десять в куртке и сапогах.
— Моисей Рафаилович! Век благодарности!
— Я не доживу, — мрачно ответил старик, не оборачиваясь.
Стоян проводил меня до автобуса, не снимая руки с моих плеч.
На остановке развернул, поцеловал в щеку.
— До завтра! И не вводи профессора в штопор. А главное, помни: много будешь знать — рано состаришься.
Сейчас это хоббитанский Шир, эльфийский Лориен. А до этого, чем только ни была моя детская: островом Робинзона, пещерой доисторических людей, да мало ли еще чем. Но это была наша с ней тайна.
Только однажды случилось непредвиденное, и комната, помимо моей воли, обрела имя собственное. И все из-за того, что Стоян вытащил у меня из-под подушки девчоночью книгу «Добывайки», которую мне принесла Сонечка.
Не то, чтобы книга мне не нравилась, хотя взял я ее исключительно из чувства любви к ее хозяйке. Но все-таки я уже сознавал, что для девятилетнего пацана это сомнительное чтение. Изъяв у меня книгу, Стоян прочел ее залпом и радостно объявил за ужином, что она открыла ему глаза на правду жизни.
Пошарив по углам моей комнаты, он нашел полдюжины предметов, которые давно были в розыске у него и отца. И с тех пор, если что-нибудь пропадало, Стоян говорил:
— Пойдем, потрясем Логово Добывайки!
Или просто «Логово».
В моем Логове три окна, и в ясную погоду солнце передвигается в ней, как на земле алеутов, целый день по горизонту.
Вплотную к стене отцовского кабинета стоят два старых книжных шкафа и гардероб для одежды. За ним — кровать. Я давно борюсь за право заменить ее диваном, но у отца «пунктик»: ребенок должен иметь постель для сна, а не место для валяния днем. Поэтому днем я валяюсь на старой медвежьей шкуре у кровати либо на ковре посреди комнаты.
Слева от двери самодельные полки от пола до потолка — настоящая «Лавка древностей». Чего там только нет! Ближе к полу стоит древний проигрыватель и целая гора пластинок. Повыше — отцовская Библиотека приключений. Отдельно выстроились все возможные переводы Толкиена — Толкина, вплоть до дурацкого детского издания, которое мне вручили в классе по окончании третьего класса. Такое же уморительное сокращение «Трех мушкетеров» в этот же день вручили Бобу и Левке. Вся эта серия называлась «Открываем великих классиков». Вероятно, многие наивные дети после знакомства с подаренными книгами так и остались в неведении, что же такое они открыли.
На остальных полках хранятся драгоценные для меня предметы, за которые любой другой не даст и ломаного гроша. Колокольчик, оторвавшийся в шторм от рыболовецкой сети и найденный мной на берегу Азовского моря. Жестяная коробка из-под Новогоднего подарка, полученного отцом на Кремлевской Елке в шестидесятом году. В ней хранятся мои самые любимые маленькие машинки. Рядом — армейский бинокль деда, старинный латунный микроскоп с прямым тубусом и какие-то поделки из Лего.
Самый загадочный предмет — это металлическая дверная ручка скобкой послевоенного образца. Когда я орал младенцем от ночных кошмаров, соседка посоветовала отцу умывать меня «через ручку». И хотя папа уходит от прямого ответа, я смутно помню его с этой ручкой на запястье.
Ну, в общем, всего не перечислишь. Легче сказать, чего там точно нет и вряд ли когда-нибудь появится: порядка.
Раз в год отец требует, чтобы я навел на полках чистоту и выбросил все лишнее.
Я с энтузиазмом погружаюсь в процесс уборки, который затягивается на несколько дней. Но после этого свободного места на стеллаже становится еще меньше.
…В субботу отец с утра был дома, а Стоян позвонил и сказал, что придет к ужину. Это меня обрадовало. Отец, в худшем случае, выйдет поздороваться и предложить чашку чая. А от Стояна можно ожидать чего угодно. Познакомишь и не заметишь, как станешь третьим лишним.
