.-Не знаю. Школа, собственно, у нас украинская была, хотя половина учеников — болгары.
Но, главное, моя бабушка Еля. Она же была "щира украiнка". I колискову менi спiвала, i про Iвасика-Тэлэсыка розповiдала. Я потом в России, знаешь, с каким трудом избавлялся от "х" вместо "г" и "акадэмий" разных. Ну, и назло отцу, конечно. Помню, он мне по-болгарски, а я ему — по-украински. Совершенно сознательно. И это в четыре года.
— Я бы на месте твоего отца…
— Ты пойми, я не просто сердился на него. Я его не-на-видел! За то, что увозил от меня маму. Теперь я понимаю, он был несчастный, больной и очень одаренный человек. Он же заочно два института окончил. И для того парня хорошим отцом был. А при мне, когда приезжал с мамой в Обиточное, все молчал и глаза отводил.
Дед терпеть его не мог. Не называл никак или говорил "этот". А бабушка Еля, та всех жалела: и маму, и меня, и папу с сыном Паулем. Говорила мне: "Не суди его, он просто боится, что вернутся те времена, когда сын за отца отвечал. Он тебя от своей судьбы отрезал, потому что любит. Этого умом не понять, только сердцем".
А у меня, Рома, так сердца на это и не хватило.
А знаешь, что я чаще всего вспоминаю.
Летний вечер. Бабушка сидит на крылечке, а я набегаюсь, приткнусь рядом и голову ей на колени положу. Она станет репьяхи из волос выбирать, а потом гладит по голове, гладит. Я и задремлю. Дед крякнет с досады, но пожалеет и отнесет сонного в дом. Бабушка разденет, укроет и станет петь. То "Тече вода з пiд явора", то "Нiч така мiсячна…" Я знаю, что это бабушка, но сам думаю, заставляю себя думать: "Это мама моя, ма-а- ма…"
Тут Стоян как-то всхлипнул, а я очнулся и стал тихо, но быстро подниматься на второй этаж.
Проснулся я около шести. Папы рядом не было. Вышел на лестницу и услышал голоса. Спустился к веранде, где по-прежнему горел свет, и папа со Стояном вели странный разговор теперь уже пьяными голосами. Просто диалог из «Алисы в Стране Чудес».
— Мальчики мои, мои мальчики, — растягивая слова, говорил отец, пытаясь дотянуться ладонью до головы Стояна, уютно погруженной в колодец из согнутых в локтях рук.
При каждом таком движении отец терял равновесие и вынужден был искать опору в спинке стоящего рядом стула.
Внезапно Стоян резко выпрямился и, удивленно моргая сонными глазами, спросил:
— Разве у нас два мальчика?
Я заглянул было в дверной проем, но тут же сдал назад и все последующее воспринимал только на слух.
Стоян: " Если ты имеешь ввиду моего… будущего… то я тебе тысячу раз говорил, что у меня будут только девочки"
Отец: "Ну, это не всегда зависит…"
Стоян: "Знаю… да… но в таких случаях я буду поступать как Зевс. Но мне неприятно упоминать об этом…"
Отец: (после паузы) " …Понимаю. Но ты уверен, что так делал именно Зевс?"
Стоян: " У меня золотая медаль…"
Отец: "У нас их две, но твоя свежее…(пауза). Я имею в виду память».
Стоян: "Но ты — профессор, а я окончил только одри… одре… нет. эту орденатуру.
Впрочем, ордена у меня тоже нет".
Отец: "Спасибо. Тогда, я думаю, это был Крон.
Но тебе это не грозит. Крон делал это только с младенцами, а ты уже вышел… Нет, вышел Юра, а ты — здесь.
Стоян: "Так это меня, так это я — второй мальчик?"
Отец: " Ну да!"
Стоян: "Я догадывался, что ты склонен меня идеализировать, но не до такой же степени!"
Раздался звук отодвигаемого стула.
Отец: "Мне кажется, теперь, когда поставлены все точки над i…Ты не имеешь ничего против этого?»
Стоян: "Против чего? "
Отец: " Я имею виду кириллицу".
Стоян (по слогам): " И ме-фо-ди-е вицу! Нет! Не имею".
Отец: "Тогда пойдем спать. Я к Юлику. А ты оставайся здесь, как говорил Сурэн."
Я взлетел по лестнице наверх и юркнул в постель. Поймал себя на этом слове и фыркнул: " Юра — юркнул." Но тут же зажал себе рот. Впрочем, напрасно. Отец вошел в комнату намного позже меня, сел на вторую кровать, придвинутую к моей, и зажег настольную лампу.
Судя по звукам, он успел снять и забросить на спинку кровати свою одежду, когда послышалось шлепанье босых ног, и раздался голос Стояна.
— Рома, можно я с вами? Не могу там один.
— Ну! Подвинь Юрку на середину и ложись.
Я не стал дожидаться, когда меня будут двигать, и перекатился сам.
Стоян нащупал рукой свободный край и рухнул.
— Ром! Свет выключи!
Отец щелкнул выключателем и направился к окну открывать фрамугу.
Спать в коньячно-водочных ароматах с моим-то носом?!
Воспользовавшись моментом, я скатился с кровати на пол и выполз на лестницу.
Спать я устроился на веранде, уверенный, что исчезновение "одного из мальчиков" отец до утра не заметит.
Проснулся я поздно.
Открыл глаза и сразу увидел папу, который стоял застегнутый на все пуговицы и почему-то с мокрыми волосами.
— Гм… Доброе утро.
— Доброе утро, па.
— А когда это вы со Стояном поменялись местами?
— Не помню. Спроси у него. А можно мне еще полежать?
— Лежи… лежи…
Я повернулся лицом к стене.
Отец подошел к столу, что-то звякнуло, а потом легкие папины шаги послышались за дверью.
