— Севка, ну методы у тебя! — сказал Потапов. — Хмель вышибать спортом… Это же космические нагрузки! У тебя как сердце-то, деятель?
— Нормально, — Сева небрежно махнул рукой. — Вот скажи, Эл. Рыба ищет где глубже, а человек где лучше… Неужели это и к любви относится?
— Севочка, а ты не ошибся? — Элка искренне переживала за него, и в то же время ей было любопытно. — У Маши другой? Это точно?.. А он кто?
Зло брало на ее вкрадчивые вопросы. И нельзя было к ним не прислушиваться. А вдруг сейчас грянет имя Олега.
— Какой-то там музыкант не то фарцовщик… Тимми… Наверно, обычный Тимофей.
— Она что, замуж за него собирается? — удивленно спросила Элка.
— Откуда я знаю. Я выпил, что в баре стояло, и ушел… Хорошо, что гонорар позабыл отдать… Да шут бы с ним и с гонораром!
Стол продолжал быть все таким же нетронутым. Заплаты колбасы потихоньку покрывались натужным потом и начинали прогибаться.
— Главное, я не понимаю, чего делать. — Севка встал, прошел по комнате, путаясь в штанах. — Как жить? Я ничего не понимаю!
Так хотелось сказать ему, чтобы потише — Таня спит.
— Ну ладно, — очень мягко сказала Элка, — не умрем.
— Это как раз неизвестно!.. — он остановился у окна, спиной к ним. — Мне тут недавно тетка моя говорит… Ты, говорит, в детстве такой улыбчивый был. Я спрашиваю: ну и что? А она мне: это предзнаменование…
Вдруг Севка опустился перед окном на колени, словно это было не окно, а иконостас, закрыл лицо руками и заплакал. Положил голову на узенький, холодный, современный подоконник.
Элка хотела подойти к нему. Потапов быстро взял ее за руку, показал головой: в спальню иди! И она ушла, беззвучно открыв и закрыв дверь.
Севка все плакал — всхлипывал, как мальчишка… вернее, как девчонка.
Потапов взял со стола непочатую бутылку вина… Надо сегодня выпить, он подумал, все равно же надо, иначе фиг уснешь… Отправился на кухню и сидел там, пока не расправился с пятью сигаретами и «каберне» — то есть минут тридцать — сорок. Думал черт-те о чем. Вспоминал что-то, вспоминал… И когда заглянул в комнату, Севка спал на диване, положив под голову крохотную, особенно любимую Танечкой думку.
Лицо у него было заплаканное и детское… Все-то у тебя обойдется, подумал Потапов, спи.
А министерство не дремало. Говорят, пчелиный улей никогда не спит. Наверное, министерства тоже. На следующий день после обеда пришел приказ за соответствующим числом печатей и подписей, где удостоверялось, что Потапов Александр Александрович временно назначается исполняющим обязанности Генерального конструктора.
А примерно за час перед этим в кабинете Потапова, и в кабинете Стаханова Бориса Парфеновича, и в кабинете Яшина Михаила Михайловича, начальника по кадрам, раздались звонки, которые предваряли уже отправленную с курьером бумагу.
Ну вот и все. И Потапову стало почти обидно, что победа его оказалась такой простой. А бородатый Олег Петрович выглядел тем мальчишкой, что хвалится старшим братом, которого на самом деле нет. Даже не имело смысла на него обижаться. Лежачего не бьют — это известно нам еще с трехлетнего возраста.
И все ж в первый и второй дни он Олегу звонить пообождал. Да и работы было выше крыши. Принимал общеинститутские дела, сдавал свои собственные. Только группа «Носа», как и прежде, оставалась в его ведении. Но тут уж… Отец идеи — никуда не денешься!
На третий день он стал вызывать к себе начальников основных подразделений, чтобы нешумно войти в курс. Собственно, можно было бы собрать всех сразу да и поговорить. Но слишком ясно помнился Луговой, вдруг грузно упавший на ковер… Директорат — это, казалось Потапову, было бы каким-то неуважением. Желанием скорее утвердить себя. А он ни к чему подобному вовсе не рвался.
За день он не успел поговорить со всеми… И с Олегом не успел. Несколько раз честно порывался ему позвонить. А потом решил: да какого черта! Ты виноват, так ты будь любезен и почешись… Лишь в конце дня, часов под восемь, он додумался: да как же Олег может позвонить теперь? Это же выйдет набиваться к начальству в гости. Уж лучше до конца дней своих гнить опальным замом!
Не думая долго, Потапов набрал номер… Но, само собой, ему никто не ответил. А с чего бы это Олегу сидеть в конторе до восьми? Как говорится, не такой он человек. Ну так ладно, отложим до завтра. И с заметным облегчением положил трубку.
Дома его ждал холодный ужин и записка: «Я в театре. Таня на недельку уехала погостить к моим родителям. Вернусь поздно». С чего бы это Танечку увозить? С чего бы это поздно?
Однако он здраво рассудил, что кара заслужена. Коли сам ты без конца бросаешься в свои «рабочие загулы», так и Элка имеет право хоть раз в месяц посидеть с умным лицом на какой-нибудь там «Чио-Чио-Сан».
Похолостякуем, подумал Потапов. В холодильнике нашлась бутылочка пива. Он включил телевизор, поставил перед собой тарелку с ужином, бутылку, стакан… Что за прелесть эти теледетективчики! Про них невозможно сказать ни одного худого слова, потому что сказано уже этого целые тома.
