По десять секунд на каждую он пробежал все три бумаги. Лена стояла с блокнотом, готовая стенографировать… Что-то царапнуло его, и он вернулся ко второй… Ну? Разучился с одного раза вникать, гриппозник!.. «Выявлены серьезные неполадки в работе соединительного узла «прибор» — дымовая труба, могущие привести к известным катастрофическим последствиям… Наблюдается утечка дыма, регистрируемая приборами типа НП («Нос приборный»)». Несколькими строчками выше: «Испытания, проводившиеся под руководством Потапова А. А., которым подписан акт…» А еще выше — сразу под грифом завода, где проводились испытания: «Луговому С. Н., копия — в министерство». Зачем же это делать, подумал Потапов, что они там, с ума посходили?.. Ведь в министерстве кое-кому только дай повыяснять — костей не соберешь. Да еще с такими формулировочками!.. Он посмотрел на подпись под бумагой — замдиректора Лохов. Почему Лохов, а не сам Ильин?
Он повернулся к секретарше:
— Ленуль, срочно мне директора Озерновского завода. Через сколько минут соединишь?
— Ну минут через десять…
— Тогда запускай Коняева. Женьку приму во второй половине дня. Все!
Лена взглянула на него чуть удивленно и вышла. Возник Коняев — как всегда сверкающий «сейкой», золотыми зубами, настроением и общим, так сказать, успехом. Он пришел проконсультироваться. Он любил консультироваться с начальством.
— Значит, в этом направлении нам и продолжать?
— Точно, Леонид Павлович. По-моему, так.
Этому бы для руководства, пожалуй, больше подошел Олег… А чегой-то я вдруг про Олега?.. Но додумать не успел, Лена заглянула:
— Озерновский на проводе.
— Алло! — крикнул Потапов, как любой бы крикнул в трубку междугородного телефона. — Алло! Это товарищ Ильин? С вами говорит Потапов.
— Здравствуйте, Александр Александрович, — ответил ему спокойный и четкий голос, словно обладатель его сидел в соседнем кабинете. — Товарищ Ильин Иван Григорьевич в настоящее время находится на излечении. С вами говорит его заместитель, Лохов Евгений Ильич.
Да что это, все больны кругом!
— Товарищ Лохов! — по инерции продолжал кричать Потапов. — Сейчас я прочитал ваше письмо. Что вы там паникуете? К чему эти копии в министерство? Неужели мы сами не в состоянии разобраться? Хотя бы для начала! И потом, почему решили, что барахлит соединительный узел? Вы что, уже экспертизу провели?.. Ну а если просто-напросто подгуляла конструкция трубы?.. Да вы что, в самом деле! Первый день на свет родились?!
— Товарищ Потапов! Во-первых, попрошу на меня не кричать!
Ого!
— Во-вторых, я потому и счел необходимым обратиться непосредственно в министерство, что хочу иметь надлежащий детальный разбор происшествия. Ибо нас не устраивают методы ведения вами испытаний… И срыв был неизбежен!
Это все он проговорил удивительно легко и четко, словно читал по бумажке. Дальше, однако, его машина дала пробуксовку. Все же он разговаривал с исполняющим обязанности Генерального! И он осознал это во всей ужасающей глубине! И тотчас из него посыпалось много-много слов. Смысл их был не важен. Но важна была интонация — подчиненного, подневольного человека: мол, что нам прикажут, то мы и делаем, исключительно в целях заботы о производстве и так далее.
То есть на самом деле он говорил как-то ловчее. Но запомнить это и воспроизвести совершенно невозможно. Вся казуистика и вольтижировка исчезают в тот самый момент, когда человек закрывает рот. А впечатление остается. Своего рода феномен. И все же нет ничего более жалкого на свете, чем глупый и трусливый интриган!
Как он все же сказал-то? «Мне приказали»? Нет, красивей: «Мне рекомендовали обратиться с параллельным письмом в министерство»… Надо же, «с параллельным письмом»!
Лохов. Такой невидный мужичонка. Помнится, Потапов его поначалу принял за хозяйственника. На каком-то там банкете (верней просто посиделке по поводу не очень огромной совместной удачи) он все резвился во славу начальства…
Они тогда ездили вместе — Потапов и Олег. Оба еще, конечно, никакие не замы. И Лохов тоже не был замдиректора. Ну Ильин, растяпа! Нашел кого подобрать себе в замы!
Лохов еще продолжал говорить.
— Да помолчите вы минуту!.. Когда Иван Григорьевич выйдет?
Лохов откусил хвост недоговоренного предложения…
— Иван Григорьевич?.. Дней через десять, не раньше. У него грипп и, кажется, воспаление легких.
Плохо…
— Вы проводили предварительную экспертизу?
— Сегодня как раз начинаем…
— А письмо отправили три дня назад?!
— Так ведь пока с документацией разбирались…
— Значит, документацию уже проверили? Когда же обнаружились неполадки?
— Примерно восемь дней…
— Чего ж вы молчали?! Восемь дней!
— Мы сигнализировали… — и осекся.
— К нам в институт? Кому же?!
— Мы… Олегу Петровичу…
— Ясно, Лохов. Будьте здоровы. Постарайтесь быть здоровы! Вам лично я обещаю веселую жизнь, и в самом ближайшем будущем!
Он так грохнул трубку, что, кажется, еще один грамм на сантиметр — и аппарат разлетелся бы вдребезги. Голова опять болела. Да еще от проглоченного пираминала мысли выползали ватные, сонные.
