Из звёзд и костей полностью

– Если говорить быстро, то каба превращается… Это плохое слово, – пожурила она, хотя блеск в ее глазах говорил о том, что она обязательно расскажет про игру своим друзьям. – Идем, Томас. Разогреем их еще раз.

Они поспешили прочь, шепча друг другу каба так быстро, как могли.

Малакай и Аури не спеша пошли за ними, Бёрди семенила позади.

– Откуда ты знаешь про игру в бегемота? – спросила Аури.

Он наклонил голову и взглянул на нее, засунув руки в карманы куртки.

– Ты никогда о ней не слышала? Эту игру знает каждый ребенок. Даже те, что живут на той стороне Кривой. Это проверенный способ сказать «бака», не попадая в неприятности.

– Не каждый ребенок, – пробормотала Аури. Не услышав ответа, она посмотрела на него. Свет огня, отражавшийся в его странных глазах, заставил ее отступить. В расслабленной улыбке, в морщинках вокруг глаз… таилась жалость.

Малакай жалел ее.

Она повернулась.

– Я хочу пожарить батат. – Прежде чем он успел ответить, она поспешила уйти.

В столе с едой виднелась вмятина, и оставшиеся овощи скатились в центр. Она схватила деревянную кочергу и два батата.

Аури выбрала местечко, не занятое детьми, подальше от дыма. Она присела на корточки, Бёрди села рядом. Тепло приятно согревало ее человеческую кожу. Она наслаждалась этим ощущением, закрыв глаза и глубоко дыша. Малакай не хотел ее обидеть. Но эмоции после операции все еще вылезали наружу. Ей хотелось расплакаться, как будто она не заслужила ни капли доброты.

– Это печально.

Аури открыла глаза и увидела стоящую рядом с ней Марин. Она села: ее ступни были слишком близко к огню, пальцы плотно сжаты.

– Что печально? – спросила Аури, переворачивая батат.

– Наблюдать за тем, как люди хотят того, чего не могут иметь.

Сначала Аури посмотрела на Малакая. Он стоял по другую сторону костра, улыбаясь играющим детям. Затем она переключилась на Катару и Ферриса в нескольких метрах от них. Выражение лица девушки было невозможно прочесть, но на лице Ферриса отразилась печаль, когда он посмотрел на нее. Он выдавил из себя улыбку и подтолкнул Катару плечом, сказав что-то подбадривающее. Катара кивнула и заговорила с девочкой-киборгом, указывая на небо.

Эмоции Ферриса сказали ей все, что нужно было знать о чувствах Катары.

– Катара хочет ребенка? – спросила Аури.

– Диспетчерам нельзя иметь детей.

Она уставилась на Марин, чуть не потеряв батат в ревущем огне.

– Что ты имеешь в виду? Она больше не Диспетчер.

Девочка посмотрела на Аури.

– У нее нет матки. Женщины до последнего не знают, что ее удалили.

Резкость в тоне Марин заставила Аури поморщиться и снова посмотреть на Катару. Она с трудом представляла убийцу в роли матери, но нельзя отнимать у нее право иметь детей.

– Федерация бы так не поступила.

– Не будь такой наивной, Онэ-тян.

Подобные слова из уст столь маленькой девочки звучали как-то комично.

– Почему ты меня так называешь? – спросила Аури. – Ты киборг?

Марин вскочила на ноги. В одной руке она держала палку.

– Скоро узнаешь. Акки-тян? – позвала она, вставая. – Где ты? – Она ускользнула, используя палку, чтобы добраться до Малакая.

Запах горелого картофеля вернул внимание Аури к батату. Кожура сморщилась и почернела. С возгласом разочарования она вытащила кочергу. Под кожурой мякоть осталась мягкой и ярко-оранжевой. Она сломала один батат пополам и подула, чтобы остудить его.

Бёрди посмотрела на нее грустными глазами, скребя лапой по ноге.

Аури вздохнула.

– Не сомневаюсь, что ты уже наелась. – Но все же, дав кусочку батата остыть, она кинула его перед собакой. – Такая ты избалованная.

Аури положила руки на колени и подняла лицо к небу. Она закрыла глаза, и пламя огня ощущалось на ее коже теплым солнечным светом. Подключив воображение, она могла бы представить, что снова сидит на своем балконе, в окружении зеленых растений, а не на планете, сделанной из грязи и залатанной машинами.

Обычно у нее получалось спрятать болезненные воспоминания. Заманить их в клетки на задворках ее разума. Но операция сломала замки. Все ее заботы, страхи, надежды и мечты роились вместе в нескончаемом смерче.

Что было бы, если бы она выросла здесь, а не на Рокутоне? В месте, где никто не загоняет ее в угол в укромных коридорах. В месте, где можно посмеяться с друзьями, а не плакать в одиночестве из-за жестоких мальчишек, которые бьют по роботизированным частям, потому что от ударов не остается синяков.

Она никогда не рассказывала о хулиганах. Даже Таю. Аури считала, что заслужила их гнев после того, что сделал Киборг-Подрывник. Преступник вошел на военную базу, спрятав оружие в стальных полостях, и убил бесчисленное количество солдат. В тот день каждый из хулиганов потерял родителя, брата или сестру. Их главарь, Инди, потерял всю семью.

Каким-то образом о нападках узнал ГК. Мальчиков исключили, призвали в морскую пехоту и после базового курса отправили работать в Аттику – одно из худших подразделений БВП.