Когда люди кричат от ужаса, не важно, насколько они богаты и влиятельны. Бесконечные коридоры, казалось, смыкались вокруг, подавляя, удушая. Подсвеченные арки, ведущие в иссиня-чёрную ночь, казались далёкими игольными ушками – слишком далёкими, чтобы вызывать успокоение. От запаха крови к горлу подкатил ком. Зафира вся была в поту.
Когда она нашла Лану, то схватила её за руку, оттащила от пелузианцев. Рука сестры взмокла в её ладони.
– Okhti? – громко позвала Лана.
Небеса, она почти теряла сознание. «Слишком много людей. Слишком много запахов».
– Дыши. Мы почти выбрались.
Она чуть не споткнулась о сандалии мужчины впереди и сдалась, но наконец они буквально вывалились наружу, и Зафира согнулась, хватая ртом воздух.
– Khara! – взвизгнула Лана.
Зафира едва ли сумела бы собрать мысли воедино, чтобы укорить сестру за ругань, когда увидела у своих ног мёртвое тело, освещённое факелами, горевшими вдоль стены по всему периметру двора. Подхватив колчан мужчины, она притянула Лану ближе к себе.
– Боюсь, самое худшее ещё не закончилось, – сказала Кифа, подходя к ним.
Зафира проследила за её взглядом к окну коридора, где раскачивалась люстра и призраки мертвецов гасили один огонь за другим. В проёме золочёной оконной рамы возвышались тёмные силуэты ифритов, ожидающих приказов.
– Кто бы ни разбил это окно – чтоб он сдох, – рыкнула Зафира и наложила стрелу на тетиву. Стрелы богачей были менее пригодны для использования, чем стрелы бедняков, но ей ли было сейчас жаловаться?
– Это я разбила, – смущённо сказала Кифа. – Проклятый Гулюль.
Ифриты высыпали во двор. Зафира и Кифа заслонили собой Лану.
– О чём ты только думала? – воскликнула Зафира, когда воздух наполнился криками.
– Я думала, что нам нужно выбираться через окно, но никто не хотел попортить свои одеяния. Даже даамовы мужчины, – ответила Кифа.
На усыпанных песком камнях двора выли, колеблясь, ифриты, и так странно было смотреть на них вблизи. Зафира помнила, как на Шарре они обретали форму то Ясмин, то Бабы, то Умм. И она не знала, что хуже, но точно знала, что была уже так измождена и вымотана, что готова была просто рухнуть и уснуть. Она ведь не была закалена в битвах, как другие. Она была охотницей, которая свежевала зверя и тем самым завершала свои труды.
Но какое дело было миру до того, устала она или нет? Зафира заняла место рядом с Кифой. Помедлив, остальные Девять Советниц последовали её примеру, а потом к ним присоединились и хашашины, и стражи в серебряных плащах. Даже Лана подобрала меч.
Когда первые ифриты устремились к ним, Зафира нашла успокоение в мысли, что пусть она не была готова к тому, с чем заставлял её столкнуться мир, пусть она даже могла погибнуть этой ночью, но она хотя бы не была одна.
Спустя каких-то несколько мгновений двор потонул в хаосе. Нужно было открыть врата, а вокруг уже царила паника, накрывая всех их удушливым куполом.
Перед каждым своим выстрелом девушка на миг замирала, убеждаясь, что её стрела полетит к ифриту, а не к человеку. Это было не так легко, поскольку некоторые ифриты превращались в людей, чтобы подкрасться к своим жертвам и перерезать им горло сзади.
Кифа выругалась, и Зафира развернулась к ней.
– Гада. Я должна…
– Иди, – помедлив, сказала Зафира. И хотя она сама сказала это, она невольно ощутила укол предательства, когда Кифа поспешила к своей халифе и остальным Девяти. Зафира смотрела ей вслед, потом удивлённо заметила Гаду, которая сама сражалась с ифритами, и в руках у халифы было не одно, а целых два копья.
А потом ифриты исчезли.
Люди вокруг них распрямились, недоверчиво озираясь. Чуть вдалеке Насир, сидевший на корточках, поднялся. Рядом замер Альтаир, к которому прижимался какой-то мальчик. Земля содрогнулась, и посыпались камни. Потом последовал ещё один толчок, и ещё, похожий на…
Звук шагов.
– Okhti… – позвала Лана, и в её голосе отчётливо звенел страх.
Чья-то невидимая рука погасила факелы, и лишь луна в пелене облаков освещала дворец. Но этого света оказалось достаточно, чтобы увидеть возвышающееся над ними существо, крылатого зверя, сотканного из таких же теней, как сами ифриты.
– Что… – хриплый голос Зафиры оборвался.
– Ифрит-старейшина, – объяснил кто-то рядом. Ей показалось, что она разглядела блеснувшую татуировку сафи из Высшего Круга. – Им гораздо тяжелее повелевать. Скорее всего, поэтому Лев и не призывал их прежде.
Старейшина издал вопль, такой громкий, что мог бы разбудить каждого в Аравии, и взмыл в воздух. Приземлившись прямо в центре битвы, он раздавил когтями какого-то хашашина. Воздух наполнила отвратительная вонь, едкая, словно запах горелой плоти.
Чудовище бросилось вперёд, сбивая с ног тех, кто не успел убраться с дороги. Лунный свет сверкнул в чёрной стали его когтей, и Зафира оттолкнула Лану. Она обернулась к сестре, но не должна была. Должна была довериться ей, что та сама позаботится о своей безопасности.
