– Итак, в своём стремлении к свободе ты стал таким же жестоким и ужасным, как те, кто несправедливо навредил тебе, – сказала Зафира. – А значит, ты не заслуживаешь ничего, кроме места в темнице.
С отвращением он отпустил её. Сёстры были неправы, что заключили ифритов на Шарре. Загнали их, словно скот, на остров и бросили там. Но одна несправедливость не оправдывала другую.
Зафира осторожно соизмеряла каждый свой вздох, прекрасно понимая, что Лев замышлял что-то и строил планы каждое мгновение. Он покрутил пальцем в воздухе, и кольца теней сжались плотнее. Голова у девушки закружилась.
«
Изо всех сил она пыталась дышать.
Испустив почти смиренный вздох, Лев потянулся к её сумке… и в следующий миг распрямился с хриплым воз– гласом.
Из его груди торчал золотой наконечник, липкий от чёрной крови.
Тьма рассеялась, словно дым, и показался дворец. Зафира увидела Альтаира и Насира. Двор был усеян трупами иф– ритов.
Зафира отпрянула, и Кифа выдернула копьё, готовясь нанести следующий удар. Но Лев, хоть и дышал тяжело, сжал руку в кулак, и Кифа упала на колени – тени тисками сдавили ей шею. Лев чуть повернул запястье, и Альтаир, уже бросившийся на помощь воительнице, отлетел в сто– рону.
Несколько мгновений спустя дыра в груди Льва заросла на глазах, без следа – не осталось даже капли крови. И когда он, моргнув, снова посмотрел на Зафиру, он совсем не был похож на человека, которого только что пронзили копьём. Он выглядел почти скучающим.
Чёрный кинжал пульсировал у неё в сапоге, холодный, готовый. Но Зафира не посмела потянуться к оружию – не сейчас, когда Лев бы легко справился с ней. Laa, нужно было застать его врасплох.
В тот миг Зафира подумала, что Джаварат говорил о Насире или Альтаире, но, когда Лев опустил руки, она увидела, что его лоб блестит от пота. Он устал.
Но… сердце было заключено внутри его даамова тела.
Джаварат засмеялся.
Его тон, ужасающая красота этого смеха заставили Зафиру застыть. Перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание о том, что она сделала по воле этого голоса в голове – рассекла человека надвое. Ни один смертный не был способен на такое.
Лев наблюдал за ней.
– Как трогательно, что твои друзья прибежали тебе на помощь. – Его взгляд был тяжёлым, внимательным. – Присоединись ко мне, azizi.
Зафира фыркнула:
– Потому что ты не можешь убить меня?
– О, их я не просто убью, – заверил он. Краем глаза Зафира видела, что Насир призвал тень, создал из неё хлыст и рассёк путы, сдавливавшие горло Кифы. – Я вскрою их тела и свяжу их внутренности, как я сделал с теми сафи буквально прошлой ночью. Я отрежу им головы и украшу ворота дворца.
– И тогда народ полюбит тебя? – спросила Зафира, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота.
– Вызови достаточно страха, и у народа не останется выбора.
Он рассёк ладонью воздух, и нити теней устремились к ней. Зафира вскинула руки, желая защитить Джаварат, но тени замерли, не успев достичь её.
Ударились о чёрный щит, возникший прямо у них на пути.
«Насир…»
Он высвободил клинки, скрытые в наручах. Альтаир и Кифа подоспели сзади. Лев окинул взглядом всех четверых и рассмеялся, словно их оружие было не более чем игрушками. Словно они были такими же незначительными, как пыль под его ногами.
Из тёмных уголков дворца потянулись ифриты. Они шагали из-за дворцовых ворот, окружая их. В воздухе слышался треск их пламенных посохов.
«Кинжал, кинжал, кинжал…» Сейчас она не могла схватить кинжал – Лев бы вырвал его у неё из рук в тот же миг. Их оружие и правда было игрушками.
Лев полуобернулся, глядя на приближавшееся войско, и вдруг резко выдохнул, замер.
– Баба?..
Зафира застыла. В единственном слове была заключена вся вечность боли, и в этот тягучий миг никто не шелохнулся. Лев издал полувсхлип, полувздох.
«
Лев пошатнулся. Острая жалость парализовала её. Насир посмотрел на Альтаира. Кифа прищурилась. Кого видел Лев? Конечно же, ифриты не стали бы играть со своим предводителем, который сражался за их право жить.
«
Обогнув Насира и Альтаира, она увидела то, что видел Лев.
Сафи с ярко-синими, как у Альтаира, глазами подошёл ближе. Этого мужчину Зафира видела в видении Джаварата, только теперь его тело было не окровавленным, не покрытым многочисленными синяками.
Отец Льва, живой.
Невозможно…
И раз Зафира видела то же самое лицо, что и Лев, – это был не ифрит. Это была иллюзия… laa, призрак.
Жестокая насмешка судьбы.
