Тени Насира начали меркнуть, и она знала – сами слова ранили его меньше, чем яркое напоминание о том, что когда-то их произносил отец.
– Как ты собираешься править, болван?
Тени Насира исчезли, и его руки опали.
В тот миг тени Льва ударили его, отбросили прочь. Зафира закричала, когда принц налетел на металлические ворота, упав без единого звука…
И больше не пошевелился.
Она подавила крик и выстрелила. Стрела свистнула в воздухе, пронеслась через двор, но Лев поймал её и остановил.
Сердце оборвалось при мысли о том, что ей надлежало сделать.
– Я потерял счёт рассветам, которые созерцал, людям, которых погубил, книгам, которые поглотил… вот как долго я брожу по этой земле, azizi. Неужели ты считаешь, что можешь убить меня какой-то палочкой?
Он сломал стрелу и заключил Зафиру в клетку из тьмы.
Ужас Джаварата цеплялся за неё вместе с цепями, беспорядочно вьющимися вокруг, выбивающими воздух из лёгких.
Но Зафира не собиралась трусить.
– Неужели ты правда считал, что мы сожжём всю историю Аравии?
Какая ирония – то, что Ночной Лев ценил больше всего, приведёт его к поражению.
«Если только я выживу…»
Он пропустил её слова мимо ушей.
– Почему тебя так тянет к слабым, azizi?
– Нет, это не… – начала спорить она, но поняла, что не обязана ему отвечать. Она ничем ему не обязана. – Отпусти меня.
– Так смело. – Лев прищёлкнул языком. – А что, если я просто убью тебя?
Между одним осторожным вздохом и следующим Лев медленно прошёл от развалин фонтана к теням, удерживавшим Зафиру в ловушке в центре двора. Длинные пальцы скользнули по её шее, схватили за подбородок. По её горлу потекла кровь, тёплая и густая.
Девушка содрогнулась. Когти! Милостивые снега…
– Почему? – вдруг спросил он. Вопрос не был ни вкрадчивым, ни коварным – он просто пытался понять. – Почему вы так стараетесь меня остановить?
Небеса, да он и в самом деле обезумел.
– Оглянись вокруг, – сказала Зафира, стараясь, чтобы в голосе не зазвенели нотки истерики. – Где солнце? Где люди? Ты мог контролировать Гамека, но у него были свои пределы. И даже несмотря на то, что мы боялись его, знакомый демон лучше, чем неведомый святой.
– Azizi, ты ищешь демона? – Он насмехался над ней. Прочитав её лицо, он склонил голову набок. – Разве мой народ не заслуживает этой вашей свободы? Знаешь ли ты, каково это – стоять рядом с другими, сделанными из той же плоти и костей, и при этом терпеть отношение к себе как к низшему? Как к чему-то недостойному?
Конечно же, она знала. Каждая девочка рождалась с такой несчастливой судьбой.
Если бы её голова не была запрокинута назад, она бы сплюнула ему под ноги.
– Не так нужно стремиться к свободе. Возможно, когда-то твоя цель и была благородной, но ты уже давно потерял верный путь.
Он поцокал языком, но девушка не удивилась. Никогда он не признает правду.
– Никогда, azizi. Хотя, не скрою, я задавался вопросом, почему больше не могу вспомнить, отчего моя душа жаждет мести. Отчего я жаждал знания настолько, что написал это слово на своём лице. Я думал, Шарр свёл меня с ума, но всё дело оказалось в этой жалкой книге. Она украла моё прошлое.
Джаварат не отпрянул от его гнева. Laa, он и сам пылал от ярости. Фолиант желал, чтобы в руке Зафиры оказался чёрный кинжал. Чтобы клинок вонзился в грудь Льва… но тени крепко удерживали её на месте.
Лев стоял так близко, что она слышала биение его сердца.
– Я всегда был служителем слова. Ты сама видела это в моей памяти. Ты видела, как они отказали мне в обучении, забив моего отца камнями до смерти. Когда душе отказывают в чём-то, разве не естественно стремиться к этому? Даже если отрицание приходит через насилие, потребность, необходимость остаётся.
Итак, он тщательно собирал знания по крупицам. Начал с библиотеки Беньямина, изучая сафаитский язык у самого сафи, прежде чем использовать эти знания для того, чтобы укрепить свою тёмную власть. Этого оказалось недостаточно. Он был изгнан на Шарр вместе со своим народом, и потому использовал Гамека, поглощая всё, что мог, в Великой Библиотеке, осваивая заклинания и давно утерянные секреты Аравии, пока ждал освобождения.
Он желал – и получал это. А потом бесконечная жажда породила алчность. От жажды знаний он перешёл к жажде власти, и власть направила его взор к Позолоченному Трону.
Ночной Лев наблюдал, как Зафира сложила все кусочки воедино.
– Сарасин – вот место, где будет жить мой народ. Не кладбище сафи, земля, осквернённая их нечистотой.
«Но как же сердце?» – чуть не спросила она. Но ведь всё было понятно и так, разве нет? Он не смог бы создать дом для своего племени и уничтожить другой народ без магии. И он не смог бы делать все, что ему заблагорассудится, с ограниченными силами, которые давали сердца Сестёр. Так к чему делиться и навлекать на себя неприятности, когда можно было оставить магию себе одному, и это сделало бы его таким же могущественным, как сами Сёстры Забвения?
