Но цена исчислялась не монетами, а кое-чем иным. Чем-то таким, чего никогда не купишь на динары. И всё же Айя была права: это была их победа. Победа в том числе и для Ланы. Они ведь отправились в Альдерамин, в Bait ul-Ahlaam, потому что это предложила Лана. Благодаря сестре Зафира, возможно, и потеряла последнее, что у неё оставалось от Бабы, но зато теперь они могли отыскать Альтаира и Льва. Выследить сердце и Джаварат. Вот что по-настоящему имело значение.
Лана отошла в угол комнаты, где она сидела над листом папируса у низкого столика, с целым подносом инструментов и каких-то снадобий.
– Во дворце отведено целое крыло для целительства, – объяснила она. – Я переписывала рецепты для Аммы Айи. – Девочка поморщилась. – Не думаю, что они ей так уж нужны – скорее она хочет, чтобы я их запомнила.
Только теперь Зафира поняла, чему Айя научила Лану и чему никогда не учила их мать – уверенности. Той уверенности в себе, которой не хватало деменхурским женщинам, даже тем из них, у кого были отцы и братья вроде Бабы Искандара.
– А ещё приходила Кифа. Она не обрадовалась, что ты спишь, но я обо всём позаботилась. В конце концов, какая польза от кого-либо из нас, если мы полумёртвые?
Зафира поджала губы на слове «нас» – напоминании, что её сестра больше не была маленькой девочкой. Лана не была маленькой уже очень давно, но Зафира видела её именно такой: миниатюрную фигурку, прижавшуюся к Бабе. Глаза, распахнутые от изумления, и то, как она утыкалась носом в книгу.
И всё же именно Лана поддерживала жизнь Умм. Поддерживала Умм в здравом уме, когда Зафира исчезала в Арзе на целые часы. Возможно, Лана и не умела управляться с луком, но делала она не меньше самой Зафиры. И прошла она не меньше, чем прошла сама Зафира.
– Тебе ведь было совсем необязательно это делать, знаешь, – проговорила охотница, скатываясь с кровати, а потом бросила сестре одну из монеток, подаренных Кифой.
Лана чуть улыбнулась:
– Никому не обязательно, но кто-то ведь должен.
– Лана-философ, – поддразнила Зафира, скрывшись в примыкавшей к спальне ванной. Высунув оттуда голову в наступившей тишине она добавила: – Лана-мыслительница?
«Прекрасная. Несущая своё бремя». Девочка выросла раньше, чем Зафира успела это осознать.
– Я видела султана, – сказала Лана, крутя в руках монетку. – Когда ты смотришь на него, Okhti, тебе хочется его убить?
Зафира моргнула, скрывая изумление.
– Это не он убил Умми, – осторожно сказала девушка. Она уже рассказывала Лане, что султан был марионеткой в руках Льва. – Ты ведь знаешь.
Глаза Ланы подёрнулись пеленой.
– Если оказаться во власти Льва было его ошибкой, значит, и всё остальное тоже.
«Лана… девочка, таящая в себе смерть…»
Зафира с трудом нашлась со словами:
– Насир сказал, что султан не желает, чтобы мы использовали dum sihr.
Лана нахмурилась:
– Да? Значит, ты простила его?
Не сразу, но Зафира поняла, что говорила сестра про Насира. Неужели всё было так очевидно? И за что ей было прощать его? Небеса, она чувствовала себя замужней старухой.
Девушка пожала плечами:
– Он это сказал не мне.
– Понятно, – ответила Лана, и в её голосе звучали искорки смеха. – Но ты ведь сделаешь это, да? Используешь dum sihr?
Зафира кивнула, переодеваясь в свежую тунику.
Лана плюхнулась на кровать.
– Ты ведёшь себя как бунтарка. Мне это нравится.
– Я всегда была бунтаркой. Я же охотилась в Арзе…
– Много лет, да, я знаю. Ты повторила это всего лишь тысячу и один раз. Но ты никогда не была бунтаркой – ты скрывалась. Если бы халиф запретил тебе охотиться, ты бы не пошла туда.
Распахнув окно, Зафира думала над её словами. Внизу тянулась аллея апельсиновых деревьев, и нежные белые цветы напомнили ей о Ясмин, как только она вдохнула этот аромат.
– Видишь? Ты меняешься.
Но дело было не в том, что она бунтовала против человека, который убил их мать. Дело было в самом акте dum sihr, магии, запрещённой не без причины. Лана не знала о видении, насланном Джаваратом, подстегнувшем ярость Зафиры. О том, как книга вытягивала из неё всё хорошее, оставляя лишь самые жестокие пути.
Да, она и в самом деле менялась, но не к лучшему, и когда Лана озорно усмехнулась, Зафира не сумела улыбнуться в ответ.
Ходили слухи, что Льва видели в Сарасине. Говорили, что он поднимался в Горы Данкали и направлялся в Деменхур с целой ордой ифритов. Кто-то рассказывал о сгустках тьмы, поднимающихся в воздух, накрывающих целые селения и создающих безопасные убежища для его племени. Другие говорили, что видели чёрного льва, врывающегося в толпу, оставляющего за собой кровавый след.
Зафира не могла сказать, откуда люди вообще знали, что Ночной Лев был здесь, живой и невредимый. Она бы не удивилась, узнав, что источником этих слухов была хрупкая зарамийка, капитан. Тайны были как плесень, Зафира знала. Они распространялись независимо от того, насколько хорошо ты пытаешься их удержать.
– Я не верю ни единому слову, – легкомысленно заявила Зафира, пока они с Айей дожидались остальных.
