Люди входили и выходили через огромные двойные двери. Сановники прибывали на зловещий пир. Слуги отполировали узорчатые полы до блеска, а шустрые рукодельницы готовили меджлис за меджлисом. Люстры были опущены, чтобы обновить фитили и залить свежего масла. Из глубины, где, как предполагала девушка, находилась кухня, блеяли козы, не понимая, что отправляются на бойню.
Слуги проводили Зафиру отдельно от остальных, и она, как дурочка, смотрела в спину Насира, ожидая, что он обернётся. Посмотрит на неё. Признает её.
Но он просто шёл вперёд, увлечённый беседой с Кифой. И казалось, словно они снова стали чужими – Охотник в плаще и бесстрастный Принц Смерти.
Не думала она, что так может быть – стоять от него в каких-то нескольких шагах… и тосковать по нему ещё сильнее.
Зафира поспешила за слугами, которые отвели её в покои, такие большие, что по размеру были как дома её и Ясмин вместе взятые, и такие просторные, что могли бы вместить в себя всё их селение на праздник. Одних только украшений хватило бы на то, чтобы кормить их целый год.
Зеркало было шире, чем любые, виденные ею прежде, а перед ним стоял набор бутылочек, которые Зафира сочла бесполезными. Она всё равно никогда не понимала, какое средство для какой части лица предназначалось и в каком порядке. На другом столике рядом стояли пиалы, накрытые крышками: одна – с миндалём, другая – с нугой, усыпанной фисташками, третья – с финиками.
Девушка прошла дальше в комнату, опустилась на колени, чтобы коснуться невероятной огромной кровати-платформы, более мягкой, чем мех самого вёрткого кролика. Перед внутренним взором вдруг пронёсся образ Льва с лицом Насира, и голова закружилась, а веки отяжелели от усталости. Но она чувствовала себя слишком виноватой, чтобы просто забраться под покрывало, когда знала, что Альтаир где-то там. Что она может найти и его, и Джаварат, и сердце… всё, потеряв лишь ещё одну часть себя самой.
Милостивые снега, как же она устала. Девушка коснулась щекой простыни, и казалось, никогда ничего более восхитительного она не чувствовала.
– Охотница.
Зафира обернулась. Комната стала тёмной, незнакомой.
Серебряная Ведьма приветствовала её тенью улыбки.
– Первый раз – всегда самый сложный.
Умм когда-то сказала те же слова, но о чём-то гораздо более обыденном, чем то, что Зафира переживала теперь. А, точно. Она обращалась к Ясмин, которая улизнула на встречу с каким-то мальчишкой. Сердце кольнуло болью.
– У нас нет выбора, – ответила Зафира.
Анадиль склонила голову набок.
– Ты – та девушка, которая победила, не прибегая к запретному.
Зафира с грустью улыбнулась:
– Времена теперь безнадёжные.
Серебряная Ведьма посмотрела на неё изучающе и наконец проговорила:
– Ну что ж. Dum sihr в основе своей позволит тебе использовать твой врождённый дар. Ты снова станешь da’ira. И хотя использовать собственное врождённое волшебство будет легко, тебе придётся найти книгу заклинаний, если ты захочешь обрести иной талант, поскольку dum sihr требует заклинаний на древнем наречии. Их можно найти в местах вроде Великой Библиотеки, но я уверена, что найдутся они и на страницах Джаварата.
– Я потеряла его, – тихо проговорила Зафира.
– Так найди его.
Слова были такими простыми, что девушке хотелось свернуться калачиком и рассмеяться.
– Будь осторожна, – продолжала Серебряная Ведьма. – Если ты будешь использовать слишком много магии вне своего врождённого таланта, ты заплатишь высокую цену.
Женщина тронула локон своих волос, неестественно белых, словно кость, и прежде, чем Зафира успела сказать, что она никогда не будет практиковать магию вне своих талантов, Анадиль покачала головой. В этом жесте словно было заключено эхо слов Льва о дерзких обещаниях.
– Okhti?
Зафира вскинулась, распрямилась. Зыбкий солнечный свет лился на неё, и тонкие полупрозрачные занавеси колыхались на лёгком ветру. «Полдень…» Сон. Серебряной Ведьмы здесь не было, это было даамов сон. «Путешествие во сне?»
Лана посмотрела на неё сверху вниз.
– Это – мои комнаты, но теперь мы можем их разделить! Можешь себе представить? Прошлой ночью я спала в покоях принца. – Она понизила голос, и её карие глаза заблестели. – В маленькой спальне, отведённой для его подруг.
В тот миг она могла сказать тысячи других слов вроде: «Привет», или «В Bait ul-Ahlaam и правда можно найти всё, что душе угодно», или «Я получила фиал, заплатив всем», или «Удалось ли подавить беспорядки?».
Но ничего из этого Зафира не сказала.
– Для подруг… – эхом повторила она. Как та девушка в жёлтом платке. Как другие женщины во дворце, бесстыдно провожавшие его взглядами.
– Ну знаешь, когда они хотят…
– Я знаю, для чего, – огрызнулась Зафира. Её шея горела. Другие части её тела также горели, как никогда прежде.
Лана ухмыльнулась:
– Я скучала по твоей ворчливости.
Зафира скрестила ноги и потянулась за фиалом, сверкающим в солнечном свете. Геометрические узоры напомнили ей о письме Серебряной Ведьмы, полученном целую вечность назад. «Всё, хватит. Сосредоточься на том, что надлежит сделать».
– Милостивые снега, он прекрасен! – воскликнула Лана. – Дорого он тебе обошёлся?
– Да.
