Насир сглотнул, когда сафи скрылась в люке. Три путешественника пробирались сквозь толпу на Тропе Султана. Сеиф держал в руке записку, которую Айя оставила для них у себя дома. На лице Кифы играла полуулыбка, как всегда в те моменты, когда она думала о чём-то хоть немного смешном.
А рядом шла она – свет во тьме. Что-то вспыхнуло внутри него – в груди, в горле, сжимая сердце, которое тотчас же забилось сильнее. Её взгляд скользил по дворцу, поднимался, поднимался всё выше. Они встретились глазами, и…
Пустота. Её глаза были окнами, в которых Насир видел потерю.
Зафире хотелось верить, что он ждал именно её, но иллюзии были для мечтателей. Она уже успела подружиться с большим зеркалом в их комнате в Альдерамине и раздражалась на себя за то, что её вообще заботит, как она выглядит. Но вернуться в Крепость Султана означало снова увидеться с Насиром, а когда она увидела Насира, то вспомнила девушку в жёлтом платке.
Когда он спустился с дворцовой стены, мягко спрыгнул, взметнув песок, безумно было полагать, что он пробивался им навстречу, не сводя взгляда с неё. Он был одет так роскошно, как только принц мог себе позволить, с кинжалом с ониксовой рукоятью на поясе, со скимитаром в ножнах на левом бедре. Вооружён, всегда вооружён – и внутри, и снаружи. Безумно было полагать, что он позволит увидеть себя без маски, что в его серых глазах отразятся извинения и они покраснели от бессонницы.
Потому что, когда он говорил, он не смотрел на неё, не обращался к ней напрямую, и всё же казалось, что говорит он именно с ней.
И всё же… Милостивые снега, эта боль в груди. Этот жар в крови.
Ей было безразлично, что она стояла здесь, перед Дворцом Султана, – в месте, которое прежде она знала только по историям Бабы и никогда не ожидала увидеть своими глазами.
Богато украшенные ворота распахнулись вовнутрь, позволяя им войти. Когда Насир проходил, каждый стражник приветствовал его поклоном. Зафира попыталась не обращать внимания на их пристальные взгляды, незначительные и вместе с тем тяжёлые. Путь ко дворцу был выложен камнями, умбровыми и золотистыми, идущими внахлёст, словно чешуя на хвосте мариды. Под пристальным взглядом каменного льва у фонтана в центре Насир рассказал им, как разбил медальон султана.
– Полагаешь, этим стоит хвастаться? – Сеиф был, как всегда, щедр на презрение. – Просто снять цепь, пока мы были там, лицом к лицу со смертью.
Зафира знала, что никто не понимал гордости Насира. Дело было не в том,
Она открыла было рот, всё ещё чувствуя тот жар в крови, но Кифа опередила её, сверкнув копьём в свете утреннего солнца.
– Довольно, – резко сказала воительница и обратилась к Насиру, как всегда практичная: – Сработало?
– Я… я полагаю… – Насир замолчал.
Сеиф фыркнул:
– Ты полагаешь.
Зафира знала также, что никто не заметил, как Насир чуть вздрогнул. Целый мир мог быть воссоздан, но невозможно было стереть весь вред, что уже был нанесён ему, всё унижение и боль.
– Он подозревает, что мы используем dum sihr, чтобы найти Льва, и не слишком этим доволен. Запретил это. Человек, которого я убил…
– Ты бы уточнил, о ком ты.
Насир не ответил, и Зафира ясно увидела, в какой именно миг его маска аккуратно легла на место. Спина стала стальной, и челюсти сжались. Принц Смерти.
– Я голодна, – вдруг сказала она.
Напряжение сорвалось, как натянутая тетива. Кифа фыркнула. Дворцовые двери со скрипом распахнулись.
– Смертные, – проворчал Сеиф, скрещивая руки на груди. Айя присоединилась к ним сиреневым вихрем.
– Эта конкретная смертная тебе нужна, сафи, – процедила Зафира. Она чувствовала на себе взгляд Насира, стараясь не смотреть на него. – И раз уж мне предстоит рассечь себе руку, чтобы найти Альтаира и сердце, мне нужно поесть.
Айя, не обращая внимания на их споры, проводила их во дворец так уверенно, словно была здесь царицей. Лишь один взгляд она бросила на фиал, висевший на шее Зафиры, и просияла, но быстро скрыла свою радость.
– Мои дорогие, нам нужно отметить это событие. Любую, даже самую небольшую победу надлежит отпраздновать.
Зафира не сумела улыбнуться в ответ, всё ещё чувствуя болезненную пустоту в ножнах на бедре. Почему все победы должны быть омрачены потерями?
А ещё во дворце она чувствовала себя не на своём месте. Коридоры были залиты золотым светом, и тени в проёмах плясали в ожидании Льва. Повсюду Зафира видела роскошь – в подвешенных к потолку изящных светильниках, в золочёных, украшенных замысловатым орнаментом стенах. Лозы растений обвивали колонны, а между ними расположились горшки с зеленью, слишком пышной, чтобы быть настоящей. Занавеси, тончайшие, словно паутина, трепетали на сухом ветру у широких окон и балконов, манящих насладиться прохладой.
