– Когда мир наносил нам удар, мы собирали себя по кускам и продолжали путь. Мы связывали верёвки, которые рвались, и продолжали подъём. Мы не остались сломленными – ты и я. Но Айя… Она не могла отпустить сына и поэтому видела его в тебе. Она не могла принять правду и потому предпочла принять ложь Льва за истину. Айя не поднималась по этой верёвке. Она просто отпустила… – Зафира закусила губу, снова увидев перед мысленным взором руку Айи в ладони Льва. Её взгляд. – Она ушла, Лана. Она присоединилась ко Льву.
Лана потрясённо ахнула. Она была похожа на кролика в ловушке. Надежда истаяла, дыхание перехватило, и слов не было. Лана молчала, дрожала, прежде чем сердито потёрла глаза и уставилась на свою работу, на свои записи, нацарапанные рядом с более аккуратными записями Айи.
Зафира протянула ей руку, но Лана напряжённо застыла. Последняя из её семьи… Нет, Зафира не могла позволить Льву забрать и сестру.
В следующий миг Лана вдруг отбросила столик в сторону, вскинула голову, глядя на охотницу.
– Я же целительница, Okhti. Я… я…
– Ты – что? – тихо спросила Зафира.
– Что, если я стану как она? Всё как ты и говоришь. Я… я хочу убивать. Не знаю как, но я… правда желаю им смерти. Иногда я так злюсь!
Она уставилась на свои руки. Зафира крепко обняла её, резко качая головой.
– Нет, – пообещала она. – Эмоции не определяют нас. Важно то, что ты делаешь со своими чувствами. Ты сильнее, чем она. Лучше. Понимаешь? И у тебя есть я. Я всегда буду с тобой.
Лана ничего не ответила, но Зафира знала – сейчас её мысли были совсем о другом. Она заново вспоминала все моменты, проведённые с Айей, видя их в новом свете. Ещё одна грань кристалла раскрошилась в её руках.
Обе вскинули голову, когда раздался стук – тихий, вопросительный. Сердце Зафиры забилось, словно тамтам, потому что так стучал только один человек.
– Ты хочешь увидеть его? – прошептала Лана, утирая лицо.
Его… Словно сестра тоже помнила, как он стучал.
– Нет.
– Ну конечно. – Лана коротко рассмеялась. – Я открою.
Но когда она открыла, в остроконечной арке дверного проёма показался не печальный принц, а две молодые женщины. Одна из них держала целую стопку коробок, такую высокую, что за ними не было видно её саму.
– Что…
Женщины поспешили войти с радостными приветствиями и свалили свои коробки и свёртки на кровать, которая и так была в беспорядке. Девушка ростом пониже захлопала от радости. Вторая, повыше, выглядела более сурово. Зелёный платок подчёркивал нежный розовый цвет её губ.
– Ты наденешь абайю! – сказала первая, с подведёнными сурьмой глазами.
Вторая восторженно кивнула. Занавески качнулись, словно ветерок тоже хотел присоединиться к общему веселью.
– Я? – сухо спросила Зафира. – Я уже боялась, что мне придётся пойти обнажённой.
Обе женщины и Лана потрясённо посмотрели на неё.
– О… – выдохнула первая, распахнув свои тёмные глаза. – Ты же никогда не сделаешь что-то столь…
– Это шутка, – ответила Зафира.
Вторая чуть склонила голову.
– Ты не похожа на шутницу.
Охотница напряжённо им улыбнулась, и первая женщина просияла.
– Кстати, я – Сания. Ты такая высокая!
– И крепкая, – сказала вторая, но Зафира и так уже знала, что та скажет. Какие-то вещи никогда не менялись. – Меня зовут Рим.
Эти женщины пришли, чтобы помочь им с Ланой подготовиться к пиру – к тому моменту, которого Зафира боялась по нескольким причинам. Она резко сказала им, что искупается сама; после купания её усадили в кресло. И всё это время женщины болтали, болтали. Лана села у столика, обхватив себя за колени, и наблюдала. Когда Зафира попыталась подойти к ней, сестра лишь тряхнула головой.
А потом девушку закружил водоворот кистей и притираний. Её тянули за волосы, ей что-то втирали в кожу, пока она изучала линии шрамов на своей ладони. Настроение Ланы начало улучшаться, пока она наблюдала за работой девушек.
Никогда прежде с Зафирой не обращались так, даже когда готовили к свадьбе Ясмин. Её разум поглотили звуки, мысли и воспоминания. Альтаир, Айя и Лев. Насир, который должен выбрать себе невесту, но хотел больше, чем мог выразить.
И она хотела большего – таких вещей, которые пугали её саму: смерти, мести и волшебства. Тайных поцелуев. Редкой улыбки юноши с печальными глазами.
Смерть для Льва.
Месть за Бабу.
Волшебство – для неё самой, для народа, для всего королевства.
Это были хорошие желания, но как далеко она готова была зайти, чтобы исполнить их? Это и пугало её.
Она всё ещё была так молода. Она будет желать столько, сколько сможет, а потом ещё чуть-чуть. Ведь желать – значит жить, не так ли?
Рим остановилась и склонила голову набок, точно птица.
– Ты красивая, когда улыбаешься.
Она сказала это так, словно, когда Зафира не улыбалась, была похожа на труп. Но это странное отстранённое наблюдение напомнило ей об Айе, и улыбка истаяла так же быстро, как и вспыхнула.
