Молодой человек ухмыльнулся и в приподнятом настроении спустился к церкви, за которой, как он смутно помнил, виднелся небольшой, но добротный дом. В том, что он принадлежит именно священнику, особой уверенности не было, но уточнить у девиц – только предоставить им лишний повод для насмешек.
На звонки никто не вышел, и Даниил предположил, что дом временно необитаем, а значит, не обследовать его было бы верхом абсурда. Ключи нашлись в указанном месте, и хотя это немного охладило его пыл (непредусмотрительно позволять кому попало вторгаться на частную территорию, если хранишь там окровавленный топор и пару рук), он всё же решил идти до конца.
За квадратной прихожей начиналась длинная комната с диваном и стеллажами, дальше – спальня, кухня и веранда. На втором этаже – чулан, в котором, видимо, было собрано всё что можно, кроме искомых улик, и маленькая уютная мансарда. Везде иконы, религиозная литература и картины в тему. Минут через сорок стало ясно, что с отцом Фёдором действительно вышла промашка: при желании он спокойно мог открыть церковную лавку, но никак не личное кладбище невинно убиенных. На его непричастность указывали и хобби – любительское цветоводство, фотография и даже резьба по дереву. По крайней мере, неплохая подборка книг по этим вопросам занимала почётное место в спальне, а картонные коробки в чулане были набиты снимками природы, животных и, конечно, монастырей. Кроме того, священник собственноручно закатывал банки с огурцами и грибами; Даниил даже хотел экспроприировать некоторые запасы в пользу голодающих, но был остановлен укоризненным взглядом изображённой на календаре Богородицы и обчищать отца Фёдора передумал, чему сам немало удивился. Ещё месяц назад никакие предрассудки его не удержали бы.
С печалью констатировав, что психопат из любителя Бога и природы никакой, молодой человек бегло просмотрел документы и фотографии, обследовал пол на предмет тайного погреба с пленными девицами, прошёлся вокруг дома, всё ещё не веря в свою неудачу, и, тщательно заперев замки, вернул ключи на место.
Либо священник невиннее младенца (особенно того, которого подбросили на Кулички), либо очень талантливо шифруется. В принципе, можно предположить и последнее, учитывая, что местонахождение ключей знают все соседи, но скорее несносная ведьма права: отец Фёдор – безобидный чудак, пусть и слегка помешанный на религии. С чего она его так защищала, интересно?
Даниил воскресил в памяти образ священника: около сорока, симпатичный, взгляд приятный, особенный. Прихожанки точно должны быть в восторге, даже не тяготеющая к труду Надежда усиленно занималась церковным огородом. Её, конечно, тётя заставляет, но в конце концов, не в рабстве же она – могла бы и у родственницы что-нибудь делать. Нет, притащилась сюда в бикини…
Неожиданное открытие о мужской привлекательности отца Фёдора оставило противный привкус сомнений, и молодой человек медленно двинулся к селу; пока в голове роились стопроцентные, но слегка надуманные доказательства вины священнослужителя, сзади что-то грохнуло и испуганно затихло. Он замер, победно улыбнулся и, так же не торопясь, повернул обратно. Вокруг поля́, вредитель всё равно не уйдёт, а если и уйдёт, опознать его будет нетрудно. Чувствуя себя хозяином положения, Даниил, особенно не скрываясь, прошествовал к двери и снова её открыл.
Конечно, за время его двухминутного отсутствия вряд ли кто-то успел проникнуть внутрь, но вот вероятность того, что ушлый священник все эти дни скрывался в каком-нибудь потайном чулане, имелась. Слишком скоропалительный отъезд и так наводил на размышления, а теперь ещё и некая активность в пустом доме…
Молодой человек заново, сантиметр за сантиметром, исследовал комнаты, несколько раз выглядывал в окно и выжидающе затихал, надеясь спровоцировать невидимого жильца на какие-то действия, однако всё было тщетно. Он уже приготовился сдирать обои, чтобы обнаружить наконец вражеское убежище, но в этот момент услышал шорох снаружи. Скорость, с которой Даниил выскочил на улицу, едва ли нашла бы место в пособиях по физике как величина ненаучная и невероятная, однако догнать, судя по всему, посвятившего спринту не один год своей жизни отца Фёдора он так и не смог.
Нелестно отозвавшись о беглом священнике, Даниил сел на землю и, прислонившись спиной к шершавой коре старой сосны, принялся размышлять. Видимых причин скрываться от паствы и только что приехавшего в село родственника Ильи у отца Фёдора нет. Тем не менее он предпочёл исчезнуть именно после их знакомства. Выходит, есть что-то, что связывает его с Ильёй, и афишировать это священник не желает. Однако стремительный спринт всё равно необъясним: на лбу отца ведь не написано, что мученическая смерть парня – его работящих рук дело. Гостя он принял вполне радушно, ничем своего волнения или вины не выдал, а потом вдруг бросился хорониться… Может, это, конечно, был и не он, но в таком случае непонятно, куда делся священник и кто хозяйничал в доме в его отсутствие.
– Что ты тут делаешь? – удивлённо прошептали над ухом.