Отразившаяся на лице Даниила досада на сей раз была искренней – нетрезвый человек плохо себя контролирует и теряет привычную реакцию, а в нынешних экстремальных условиях такое легкомыслие может стоить если не жизни, то как минимум здоровья. Тяжело вздохнув, он приобрёл на свои скудные средства две бутылки, торжественно вручил их осчастливленному любителю рыбалки и, договорившись встретиться с ним часов в восемь у моста, отправился к этому самому мосту. Времени оставалось прилично, но тратить его на то, чтобы вернуться в село, пошататься там минут сорок, а потом плестись обратно, показалось нерациональным.
Молодой человек устроился на пригорке среди тенистых зарослей орешника, которые, судя по двум кострищам и трём местами обтёсанным брёвнам, пользовались у сельчан популярностью. С горечью пересчитав несколько сотен, на которые предстояло прожить ещё по меньшей мере неделю, он сунул их в карман и подумал, что сговор с ведьмой обошёлся чересчур дорого – разузнать о Надежде можно было у кого-нибудь другого. Зато случайно всплыл Ивлиев с явно поднакопившимися претензиями к колдунье-разлучнице. Убийца, если он действительно имеет отношение к Варваре, либо помогает ей жить спокойно, без навязчивых фанатов под окнами, либо попросту избавляется от конкурентов. А у Димы, помимо этих двух мотивов, есть и третий, не менее замечательный – месть за разрушенную семейную идиллию.
Конечно, развод родителей на взрослого человека вряд ли может повлиять так сильно, что он превратится в кровожадного маньяка, но здесь ещё примешивается неутолённая страсть к Варваре, которая бывает весьма пагубной, как выяснилось. Несмотря на все его заверения, очевидно, что Ивлиев от своего влечения до сих пор не освободился и с Надеждой встречался из-за неких психологических проблем или желания сделать гадость несговорчивой пассии. Любопытно, как к этому отнеслась племянница тёти Клавы? Девушка расчётливая, неглупая, лишённая всякой романтичности… Не могла же она не понимать, что её просто используют.
Солнце передвинулось куда-то за верхушки сосен, а его лучи, тёплые, но уже не обжигающие, медленно скользили по широким листьям, рассохшимся брёвнам моста и стремительной поблёскивающей воде; чистый прохладный воздух полнился ароматами хвои, горячей земли и кувшинок, скромно покачивавшихся в такт течению. Даниил закрыл глаза и представил лицо одной знакомой колдуньи – изящное, насмешливое, иногда злое, но такое милое.
Разбудило его вежливое покашливание. Максим Яковлевич, отчётливо выделяясь на фоне синего неба, обиженно свёл брови и тряхнул авоськой с бутылками. Чувствовалось, что оскорбительное пренебрежение бесценным продуктом, которое молодой человек продемонстрировал, опоздав на встречу, любителя рыбалки больно ранило.
– Разморило, – извиняющимся тоном сообщил Даниил и поднялся с земли, хотя предпочёл бы, чтобы вечер продолжался именно так, как начался – в сновидениях о полуреальном волшебстве, нет-нет да встречавшемся ещё в глубинке.
Самое удачное место для рыбалки оказалось чуть ниже по течению, чем самое удачное место для купания. Такое расположение слегка смущало, однако тихая заводь, кое-где зеленеющая тиной и замшелыми корягами, привлекала по крайней мере визуально – раз уж получить удовольствие от своеобразного досуга всё равно не выйдет, лучше страдать в живописных условиях.
Максим Яковлевич протянул Даниилу удочку и коробку с приманкой. К счастью, заядлый рыбак оказался не таким кровожадным, как Варвара, и ограничился хлебным мякишем. Впрочем, возможно, он просто рассчитывал на закуску.
– Ну, будем! – с удовольствием крякнул мужчина и зачем-то добавил: – Не чокаясь.
Молодой человек, который в этот момент старательно забрасывал леску, окончательно запутался и, отправив крючок в прибрежную траву, сделал вид, что так и было задумано.
– Почему? – опасливо оглядевшись, пробормотал Даниил. Чёрт знает, зачем ведьма его сюда отправила. Может, она внезапно определила убийцу и теперь желает, чтобы наименее полезный член общества лично проверил её теорию.
– За Костика, которого схоронили, – пояснил Максим Яковлевич. – Ты его знал?
– Нет, – буркнул он, украдкой выплёскивая содержимое своего стакана. – Но на похоронах был. Что с ним случилось-то?
– Говорят, перебрал, – с печалью косясь на бутылку, сказал мужчина. – Но понятно, что не его это вина…
Последовавший далее рассказ о потерявшей всякую совесть нечистой силе в лице отдельно взятой колдуньи Даниил почти не слушал, пытаясь понять, для чего был сюда ею сослан. Чисто теоретически Максим Яковлевич, конечно, может быть подозреваемым, но куда больше на эту роль подходит тот же Ивлиев. Плюс сомнительного поведения священник, который, похоже, окончательно подался в бега и возвращаться не собирается. И тот, и другой – готовые кандидаты, надо только выяснить о них какую-нибудь компрометирующую информацию и прикинуть, кто органичнее смотрится с топором в руке.