– Вообще-то, и мне непонятно, почему отец Фёдор их всех по-разному прикончил. Ну с Ильёй и братом Марго ещё ясно – он пытался избежать внимания. Но с фермером церемониться не стал, хотя наверное, тоже мог бы как-то замести следы. А с Зубовым – вообще уникальный случай. В истории человечества самоэксгумирующиеся трупы встречаются не так уж часто, и мне трудно допустить, что убиенный сделал это по собственной инициативе.
– Если бы твой нестандартно мыслящий Ерохин не решил перепрятать тело, у нас могли бы быть какие-то ответы… Самое интересное, что своей цели он всё-таки достиг – отец Фёдор действительно запаниковал, только вместо того чтобы совершать ошибки, благоразумно покинул ваш нетронутый уголок цивилизации.
Ведьма оскорбилась.
– Мой Ерохин давно был бы полковником, если бы согласился переехать в крупный город. Ты не представляешь, какой он гений!
– Криминальный талант! – с энтузиазмом подхватил Даниил и с размаху зашвырнул в воду мелкий камешек. – Радуйся, что священник смылся. Если бы не это, я бы подумал…
– Чтобы думать, мозги надо иметь, – с обидой буркнула школьница, заслужив негодующие взгляды обоих. – Ерохин и правда очень хорош, ты бы знал, какая у него раскрываемость!
– А ты знаешь? – ядовито осведомился молодой человек. – И наверняка с его слов?
Марго насупилась, молча догрызла сыр и вопросительно уставилась на подругу.
– Пожалуй, идти пора, – задумчиво кивнула Варвара и посмотрела на тёмную воду внизу.
Туча по-прежнему висела над примечательной грудой валунов, но ни одной дождинки до сих пор не упало. Даниил поднялся и протянул ведьме руку.
– Вставай, фольклорный пережиток.
Колдунья презрительно фыркнула, демонстративно отвергла его предложение и, прихватив ветчину, направилась к любимому холму. Школьница поспешила за ней.
Проводив подруг до дома и не сумев напроситься в гости, Даниил немного пошатался по селу в поисках приключений, таковых не обнаружил и, флегматично поздоровавшись с молчаливым дедом, вернулся на чердак. Ложиться спать ещё было рано, но после общения с матерью Ильи он чувствовал себя бесконечно уставшим и понимал, что ничего толкового сегодня уже не сделает.
Растянувшись на матрасе, из которого высыпа́лись короткие соломинки, молодой человек закинул руки за голову и закрыл глаза, слушая, как потрескивают от сильного ветра толстые балки. От сквозняка соломинки перекатывались по полу и цеплялись за его футболку; Даниил лениво приподнимался, чтобы их стряхнуть, и снова возвращался в прежнюю позу.
Три или четыре совершенно разных убийства, и жертв связывали лишь пребывание в одной аномальной зоне да безответная страсть к местной колдунье. Причём в данном случае более важно скорее первое – в Варвару поголовно влюблена вся мужская часть села, однако некоторым всё же удаётся выживать. Даже большинству. У отца Фёдора был вполне прозрачный мотив, чтобы избавиться от Ильи, но остальные-то там каким боком? Теоретически священник, конечно, мог помешаться на ведьме, только почему тогда не пострадал тот же Дима со своим падким на молодых девиц папашей или, например, Ерохин? И зачем надо было запирать Марго в подвале? Тот, кто собственноручно совершил несколько убийств, не церемонился бы с ней.
Молодой человек перевернулся на живот и уставился в тусклое окошко, за которым начиналась буря. Всё вроде бы сходится, и чрезмерно увлёкшийся колдовскими книжками отец Фёдор как нельзя лучше соответствует роли убийцы, но не покидает ощущение, будто что-то не так. Смерть Ильи, скорее всего, на его совести, а вот другие… Почему именно они? Из-за того, что цеплялись к Варваре? Тогда почему такие разные способы убийства и, самое главное, отчего священник не явился за заслуженной благодарностью? Ему давно следовало навестить ведьму, наладить с ней дружеский контакт, предложить совместные дьяволопоклоннические мероприятия… Или он тоже, как и Илья, не был до конца уверен, что девушка обладает тёмной магической силой, и хотел лично убедиться? Но он прожил здесь намного дольше, и к тому же странно решаться на череду преступлений, если точно не знаешь, ради кого на это идёшь.
Любой психопат, так или иначе, чем-то руководствуется в своих поступках, выстраивает логичную и понятную хотя бы для него цепочку действий. А у этого всё не как у людей, сплошные нестыковки и непоследовательности. Видимо, смерти стоит рассматривать по отдельности – в единую картину они пока укладываются с трудом и приличной натяжкой. Больше всего на данный момент известно об Илье – значит, и начинать проще с него.