– Ну это так, по мелочи. Допустим, человек спёр ерунду какую-нибудь, другу соврал или на соседскую жену засматривается (у нас, конечно, в основном на Варвару) – надо бы исповедаться. Но народ пуганый, свои тайны никому не доверяет, даже отцу Фёдору не все готовы, учитывая нашу легенду… Вот он и придумал, что особо стеснительные могут искупать прегрешения практически анонимно, просто изредка трудясь на благо церкви. Условия работы и её продолжительность каждый сам для себя устанавливает.
– А так разве можно?
– Вообще-то, нет, но отец Фёдор у нас новатор, мыслит нестандартно и с оглядкой на современные реалии. – В голосе Надежды слышалось настоящее уважение, однако, памятуя о её способностях и непонятной страсти к священнику, делать выводы он не торопился. – Суть в том, что иначе эти люди просто не приходили бы. Они раскаивались бы, мучились угрызениями совести, тем самым разъедая себя изнутри и, наверное, терзая своих близких… А так – несут какое-то наказание, получают чувство удовлетворения от того, что делают что-то хорошее, и в итоге все в выигрыше. В тёплое время года людей, конечно, поменьше – они больше купаться ездят или на шашлыки… Но осенью опять повалят, можешь мне поверить.
– Теперь у меня остался самый главный вопрос… – прищурился молодой человек.
– Кому мы с тётей так нагадили? – понимающе фыркнула девушка. – Лично я страдаю исключительно из-за неудачной родственной связи. А она – от чрезмерного усердия. Комара прихлопнет – уже в церковь несётся поклоны бить.
Надежда несколько раз провела рукой по своим распущенным волосам и принялась заплетать их в косу. Жест очень напомнил Варварин, и Даниил невольно отвернулся.
– А среди этих грешников нет такого, который приходит очень часто и…
– И с окровавленными руками? – развеселилась девушка, не догадываясь, что её предположение имеет непосредственное отношение к реальности. – Нет, не встречала. Подержи.
Молодой человек взял протянутый свёрток, который она куда-то несла, и подождал, пока заклятая подружка колдуньи вытряхнет из босоножки камешек. Поскольку её общество прилично тяготило, а говорить с ней всё равно больше было не о чем, Даниил начал поглядывать в сторону дома Матвея Лукьяныча, рассчитывая найти там временное укрытие и уединение, но девица его надежды растоптала на корню.
– А это кекс, я его Зубовой несу, – словоохотливо поделилась она. – Знаком с ней?
– Немного, – сразу насторожился Даниил. – А зачем кекс? У неё что-то случилось?
– Ну вдова всё-таки… Мы с тётей стараемся её поддерживать. Больше тётя, конечно.
– Почему?
– Потому что мне, честно говоря, по барабану…
– Почему вдова? – Он резко замер и с испугом уставился на Надежду.
– Понятно, что если муж до сих пор не вернулся, то уже и не вернётся. Некоторые думают, что он с любовницей сбежал, но по-моему, всё очевидно. Мне сложно представить женщину, способную на него запасть, да и деньги приличные нужны, чтобы от законной супруги свинтить. У него с этим вечно туго было, а если б снова воровал, всё село бы знало. Конспиратор из него никакой.
– Воровал?
– Он нередко церковь посещал, – криво ухмыльнулась Надежда. – Сначала стащит там чего, а потом работать приходит. Самое интересное, что иногда даже назад сворованное приносил, но чаще делал вид, что он тут ни при чём. Думаю, в его случае это скорее болезнь, чем нужда. Прежний батюшка его крестил и вообще с пелёнок знал, так что смотрел на безобразие сквозь пальцы. Отец Фёдор тоже терпимо относился – мало ли у кого какие недостатки.
– И что, он только церковь грабил?
– Нет, конечно. Тащил всё, что плохо лежит. У нас с тётей как-то грабли увёл, у соседей наших – табурет пластиковый из сада, а у Лёшки Ерохина – вообще служебную машину угнал. Далеко, правда, не уехал, совесть замучила…
– Вернул? – скептически уточнил Даниил.
– Подружка твоя его догнала. Не иначе как на помеле. Зубов Варьке всю душу излил, покаялся, а после этого, видно, помешался на ней. Ну, не он первый…
– А Ерохин что?
– Да ничего. Вмазал пару раз, чтоб неповадно было. Он серьёзных преступников ловит, на такую ерунду просто внимания не обращает, если жалоб нет. А на деревенского дурачка дело заводить – даже не по-мужски как-то…
– И после этого инцидента Зубов испарился? – медленно протянул молодой человек.
Надежда отошла на обочину, позволив проехать дребезжащей всеми частями «Волге», и принялась что-то подсчитывать в уме.
– Ну, не сразу после. Несколько месяцев прошло. А что?
– Ничего, – буркнул Даниил, лихорадочно прикидывая, насколько крепко он успел подпортить жизнь великодушному менту, благородно спустившему незадачливому Зубову его прегрешение. – Не знаешь, в каких странах за воровство руки отрубают?
– Где-нибудь на Востоке, – пожала плечами девушка. – У тебя ещё много оригинальных, никак не связанных между собой вопросов или я пойду ко вдове?
– Нет, ещё много. Зарубленный в лесочке фермер, часом, не был замечен в церкви?