Вопреки его словам, визг повторился, и на этот раз мольбу о помощи не разобрал бы в нём только глухой эгоист. Дежурный наконец определился со своими обязанностями и ринулся спасать попавшую в беду девицу, а сама девица через несколько мгновений возникла на пороге и вопросительно уставилась на подругу.
– Он там, ключи там, – скороговоркой сообщила школьница, указывая на маленький металлический ящик, прикрученный к стене. Дверца его была непредусмотрительно открыта, а внутри виднелось несколько увесистых связок.
– Чёрт, и как я должна определить, который нужен?
– На кольце синий скотч, – услужливо подсказали из-за ближайшей двери.
– Надо было им тебе рот заклеить, – негромко огрызнулась Варвара и гневно повернулась к Марго: – Ты почему ещё здесь? Мент должен думать, что ты не оставалась одна в участке!
Школьница послушно выскочила наружу и бегом кинулась догонять дежурного. С четвёртой попытки ведьма подобрала ключ, трясущейся рукой повернула его в скважине и открыла железную дверь, за которой предсказуемо обнаружился Даниил. Выглядел он значительно хуже, чем полдня назад: на скуле красочно отпечаталась подошва чьего-то ботинка, под левым глазом налилась небольшая, но совершенно фиолетовая гематома, бровь была рассечена в двух местах, губы разбиты в кровь.
Несмотря на повреждения, которые, конечно, доставляли немало неудобств, молодой человек поднялся ей навстречу, прихрамывая, прошествовал к выходу и, поравнявшись с ведьмой, широко улыбнулся.
– Честно говоря, не ждал…
Варвара поморщилась, увидев, как из уголка его губ показалась струйка крови, и невольно отвернулась.
– Тебе стоит перестать улыбаться, а ещё лучше – говорить.
– Забавно, твой приятель требовал прямо противоположного.
– Радуйся, что он всё сделал за меня… Хотя нет, не всё. – Она размахнулась и со всей силы влепила ему подзатыльник, после чего закрыла камеру и вернула ключ на место.
Даниил сквозь зубы взвыл, но сразу снова улыбнулся, а девушка подумала, что его затылку сегодня уже доставалось. В глазах молодого человека плескалось какое-то безмерное, ничем не омрачённое счастье, и Варвара, не в состоянии видеть этот восторг на обезображенном, избитом лице, немедленно выскочила на улицу.
– Кто такой Иван Рогов?
– Сослуживец Ерохина. Жуткий ловелас и точно сегодня не работает.
– Отличный выбор!
– Да пошёл ты…
– Пирожки сама пекла?
– Купили на автовокзале.
– А ты не думала, что здесь может быть видеонаблюдение?
– Кто-то перерезал им кабель с час назад.
– Жутко неудачное стечение обстоятельств! А почему…
– Значит, так. —Когда они отошли на приличное расстояние, Варвара резко затормозила и с ненавистью уставилась в его глаза, благо темнота скрывала и эмоции, и синяки. – Марго решила тебя вытащить, потому что считает, что за ней должок. Лично я придерживаюсь совсем иного мнения. Сказать, что ты злоупотребил нашим доверием – это не сказать ничего. Кое-какая помощь в спасении моей подруги от тебя действительно была, и я пошла у неё на поводу, но отныне нам точно не по пути. Хоть скрывайся в подполье до глубоких седин, хоть возвращайся к ментам – мне плевать. В селе и у матери Ильи советую не показываться, шмотки свои взять уже не сможешь, так что вот тебе мой прощальный подарок. – Она вложила в его ладонь пару крупных купюр и, не слушая возражений, сжала его пальцы в кулак. – Бери, если не хочешь нищенствовать. Впрочем, не сомневаюсь, что твои дружки подкинут хорошо оплачиваемую работу.
Девушка круто развернулась и зашагала прочь, но Даниил догнал её через несколько метров. Идти ему явно было тяжело, однако молодой человек всё равно не отставал, только сильнее припадал на больную ногу. Дурацкая улыбка с лица испарилась.
– Дай мне объяснить…
– Неинтересно.
– Но…
Она неожиданно остановилась и ударила ладонью ему в грудь, не давая приблизиться.
– Хочешь объяснить? – гневно процедила Варвара. – Валяй! Скажи, что ты никогда не был связан с наркоторговлей и мошенничеством! Давай, скажи! Вдруг я поверю?
Она была убеждена, что Даниил начнёт оправдываться, придумает красивую историю, в которой предстанет чуть ли не героем, и едва не потеряла дар речи, когда в ответ услышала только сумрачное молчание. Он отвёл глаза, откинул волосы со лба и тихо сказал:
– Этого я утверждать не могу. Но…
– У меня твоё «но» уже в печёнках сидит! – взорвалась колдунья. – Какое тут вообще может быть «но»?! Не смей за мной ходить, не смей меня преследовать, навсегда, слышишь – навсегда! – исчезни из моей жизни.
На этот раз он действительно за ней не пошёл, остался стоять рядом с тёмной пятиэтажкой, сжимая в руке деньги и глядя на её удалявшуюся фигуру, как совсем недавно возле Куличек. Расклад сил заметно изменился, и на первый план вдруг выплыло то, что оказалось по-настоящему важным.