По совету Имошага замечали места с поросшей травой или кустарником. В одном, между крутыми барханами, куда не задувал горячий ветер, покопались и добыли немного воды; но из-за большой засоленности пить не отважились. Но Имошаг предложил намочить одежду, пояснил, что, когда она высохнет и возьмётся ломкой корочкой, солнце не будет сильно досаждать. Несмотря на отсутствие воды, абориген не терял духа, просил запастись терпением. В высохшем русле проводник показал, где нужно копать. Не веря в успех, воины взялись за лопаты, копали, борясь с осыпающимся песком, и вдруг обнаружился влажный слой. Все радостно оживились и поспешили углубиться. Вскоре явилось чудо: взорам явилась струйка чистейшей воды… Смешавшись с песком, она превращалась в мутную взвесь, но не иссякала; наоборот, наполнила ямку. Наконец, вода отстоялась и посветлела, хотя её мало. Проводник предложил, чтобы каждый окунал свой кусок тряпки и, намочив, выжимал капли себе в рот. Пересохшие от жажды рты требовали большего, но увы…
Жажду не утолили, но колики в желудках ушли. Верблюдам не досталось. Они упорно рвались к яме, хрипло ревели и с обидой мотали головами.
В другой раз Имошаг посоветовал искать воду у подножия бархана с подветренной стороны. Тоже получилось, собрали немного.
Казалось, у людей совсем не оставалось сил; брели, едва переставляя ноги. Пылающее небо добивало в них последние крупицы надежды. Александр посматривал вверх, вымаливая помощь богов — дождя или хотя бы прохлады. Понимая его состояние, Имошаг покачал головой; сказал, что в пустыне не существует сезона дождей, а если ему случается выпасть, кайли не успевают достигнуть земли. Испаряются, не долетая земли, оставляя душный запах. Напоить пустыню не могут даже боги…
В очередной раз, подняв голову, Александр на горизонте различил пятнышко. Ещё глянул и убедился, что не обманулся. Стал наблюдать и вскоре заметил, что «пятнышко» приближается. Подумал: «Как грозовая туча»… Ни с кем не стал делиться наблюдением, как вдруг воздух над ними сотрясли сильные порывы ветра. Резко посвежело… Неужели мольба достигла ушей Зевса?
Александр воздел руки:
— О, Зевс Дождеватель! — радостно воскликнул он. — Дай воду с подвластных небес!
Имошаг обернулся. Отряд остановился, воины сбились в группы, с тревожным любопытством наблюдая за царём. Неужели злые духи пустыни повредили светлый ум?
— О, Зевс Всемогущий, повелитель грома и молний, собиратель туч и ниспослатель дождей! — продолжал он. — Иду к твоему храму! Не дай умереть мне и моим воинам, пролей благословенный дождь!
Люди обнаружили над собой неизвестно откуда взявшееся облако; оно темнело на глазах. Ветер усиливался, вокруг заметно повлажнело…
Через мгновение… опустились сумерки, по горячему песку зашлепали крупные капли. Воздух наполнился запахом мокрой пыли.
Люди словно обезумели: прыгали и кричали, ловили руками и губами небесную влагу и боялись проснуться…
Потом на них обрушился дождь! Он не утихал, усиливался, пока не превратился в ливень… Воины наконец поверили в явь, образумились и бросились подставлять свои шлемы и щиты. И пили, пили и не могли напиться…
Сразу вспомнив походные навыки в экстремальных условиях, македоняне быстро воткнули копья, поверх которых натянули плащи, чтобы собирать нежданный дар Неба. Воду сливали в бурдюки, и только когда все наполнили, успокоились и забыли о недавних страхах. Когда это произошло, ветер задул в обратную сторону; облако посветлело и унеслось прочь, растаяло на горизонте, откуда явилось. А на освободившемся от облака небосводе с прежней силой заблистал умытый дождём солнечный диск…
После благословенного происшествия отряд воспрянул, шагали бодрее. Проводник долго молчал, потом не выдержал, видимо, собственных мыслей и поделился соображениями с царём:
— Наш бог Ха дарил вода.
— Ха? — отвлёкся от мыслей Александр.
— Хозяин Неба.
Александр не стал спорить с Имошагом, какому богу они обязаны, но понимал, это произошло неслучайно. Поверить в природное проявление дождя немыслимо. Тогда чудо? Зевс не позволил им бесславно умереть. Теперь его воины по возвращении обязательно расскажут товарищам, что Небо благоволит царю, а значит, дарует победу над Дарием.
Рассматривая затейливые звёздные сопряжения на ночном небе, Александр всё же спросил у Каллисфена его мнение о случившемся. Тот пожал плечами:
— Как учёный я буду искать причины в природном начале, на чём настаивал Аристотель. Но дождь во спасение пролился без научного обоснования, что вызывает изумление. Поэтому я буду убеждать любого в том, что моему царю покровительствует сам Зевс, словно он ему сын родной.
Александру ответ понравился, он спросил ещё:
— Если продолжить твою мысль, что всем управляет природа, справедлив вопрос: зачем она создала такое унылое место, как пустыня? Уж не для испытания человека?
— Мне довелось услышать от Аристотеля, что пустыня в древности представлялась пригодной для жизни человека. И мудрый Платон так говорил; а ему рассказывали египетские жрецы.
