Впервые Элиза осознала, что это были не сказочные, а настоящие король и королева, благородно выступающие перед своими подданными в роскошных малиновых мантиях, отороченных горностаем, в отделанных золотом королевских сюрко и в коронах империи, украшенных драгоценными камнями, свет от которых отражался в отблесках пламени многочисленных свечей, создавая причудливую игру света и тени. Элиза как зачарованная смотрела на этот виртуозный спектакль, и ей захотелось плакать от умиления, потому что она, обожающая красоту и искусство, никогда еще не видела такого буйства красок.
Наконец король и королева торжественно заняли свои места под балдахином, и Карл хозяйским взглядом оглядел своих поданных. В зале воцарилось напряженное молчание.
«Что скажет король? В каком он настроении?» – читалось на лицах подданных.
– А где же вино? – с деланным недоумением спросил Карл, а Бланш одарила всех очаровательной улыбкой доброй королевы.
От Элизы не ускользнуло и то, что Бланш уже успела побывать у цирюльника, который наложил на ее довольно бледное лицо довольно сильный макияж, сделав его более ярким, волевым и одновременно чувственным.
– Вина! Вина! – кричали вслед за королем гости.
Тут же в залу под звуки труб вбежали синие пажи, неся на золотых подносах огромные запечатанные бутылки с древним вином. Как по команде, пажи остановились у столов в ожидании указаний. Иржи торжественно взял бутылку с самого красивого, украшенного бриллиантами подноса и поднес ее королю, сделав жуткий, вычурный реверанс, который явно не понравился Карлу.
– Открывай, Иржи! – скомандовал король. – Но первым выпьешь ты!
Услышав эти слова, Иржи побледнел, но зная суровый нрав короля, промолчал. Видимо, справедливый Карл недолюбливал своего главного распорядителя за лживость, склочность лицемерие и склонность к интригам.
– Пей! – грозно скомандовал король, хотя для пробы вина и пищи у средневековой знати всегда были специальные люди.
Дрожа как осиновый лист, Иржи откупорил бутылку и налил немного золотистого вина в хрустальный бокал. Потом он со страхом пригубил вино и…
– Ты пей, пей, не прикидывайся! – издевательски сказал Карл.
Иржи послушно выпил содержимое бокала и, выпучив глаза, уставился на короля.
– Ну что, умер? – спросил Карл, вызвав этой фразой бурю смеха и опозорив несчастного Иржи.
– Нет, Ваше Величество, – подобострастно ответил Иржи и галантно поклонился. – Позвольте отдать приказ разнести вино гостям, Ваше Величество.
– Валяй! – ответил Карл. – Думаю, что трупов не будет.
Иржи, не говоря ни слова, сделал повелительный жест своим подчиненным, и те быстро стали разливать золотистое вино гостям. Элизе тоже достался бокальчик, хотя подобную емкость вряд ли можно было назвать таким словом. Это была огромная хрустальная чаша, вся украшенная цветами и узорами. Пока Элиза рассматривала этот раритет, Карел IV встал, держа в правой руке свой огромный королевский кубок. Очевидно, король хотел произнести речь. Гости все затихли, в ожидании слова своего короля и покровителя, которого они считали наместником Бога на земле.
– Я пью за вечный город Прагу, за его красоту и процветание. Пусть мои подданные не знают нужды, а прекрасные дамы (и он обвел взглядом всех присутствующих женщин, почему-то остановив свой взгляд на Элизе) всегда вдохновляли нас на подвиги. Виват! – громко крикнул король.
– Виват! Виват! – вторили его подданные.
Элиза с ужасом увидела, что все, включая, так называемых прекрасных дам, одним глотком осушили гигантские бокалы с терпким золотым вином. Но Элиза схитрила. Она сделала лишь маленький глоточек, опасаясь последствий неизвестного для нее напитка. Но она призналась себе, что никогда в жизни не пробовала подобного вина. Это вино не пьянило, а разливалось по телу теплой волной, питая и оживляя каждую его клеточку. Терпко-горьковатый вкус этого вина нельзя было сопоставить ни с одним из известных Элизе благородных напитков.
– Почему вы не пьете, мадам? – вежливо осведомился бледнолицый менестрель.
– Видите ли, – начала опять врать Элиза, – я – поэтесса и сочинила для Его Величества некоторые вирши, которые, конечно, даже и нельзя сравнить с вашими… но мне бы хотелось иметь ясную голову и не ударить в грязь лицом.
– О да, мадам, я понимаю! – ответил менестрель, и его глаза, наконец-то, засветились живым блеском. – Я представлю вас Его Величеству.
– А вот это не надо! – испугалась Элиза.
– Смотрите! – подмигнул менестрель, – а король смотрит на вас.
Элиза повернула голову и поймала на себе взгляд лучистых черных глаз Карла, которые с неподдельным интересом разглядывали необычную гостью. Но игру взглядов нарушили звуки герольдов, которые возвестили о подаче блюд. Пажи торжественно, под музыку внесли подносы с зажаренной целиком дичью.
«Ничего себе блюдо!» – подумала Элиза. «Да они просто живодеры!»
А в это время пажи, идя в ногу и не сбиваясь с ритма, обносили гостей стаей зажаренных целиком лебедей. Птицы были как живые. Казалось, еще немного, и они взлетят.
Элиза заметила, что перед ней стояла странная тарелка, сделанная из сухого хлеба.
