«Может, мне встать и поболтать с кем-нибудь?» – подумала Элиза. – «А то так со скуки сдохнешь».
Но она тут же отвергла эту мысль, ибо последствия ее поступка могли быть непредсказуемыми.
Только неповторимый Карл IV, казалось, замечал всех гостей, заправляя этим необычным пиром. К тому же Элиза периодически ловила на себе взгляд его прекрасных черных глаз.
«Чего он так смотрит»? – подумала Элиза. – «Сейчас как отправит в подвал, и проведу я там весь 21-ый век!»
– Я прошу налить еще вина! – громко сказал Карл.
Тут же прибежали шустрые пажи и вновь наполнили кубки.
– Мы, кажется, забыли, зачем мы здесь, – продолжал Карл. – Я предлагаю выпить за прекрасных дам!
– За прекрасных дм! За прекрасных дам! – вторили раскрасневшиеся от вина гости.
В этот момент к менестрелю подбежал Иржи и быстро прошептал ему на ухо:
– Давай! Теперь твоя очередь.
Менестрель встал, взял дрожащей от волнения рукой свой драгоценный свиток и неуверенными шагами направился к балдахину, под которым восседала королевская чета. Приблизившись к монархам, он встал на одно колено перед Бланш и торжественно сказал:
– Эти вирши я посвящаю Вам, Ваше Величество и всем прекрасным дамам нашего королевства, равным которым нет в мире.
Бланш снисходительно кивнула головой менестрелю, давая ему понять, что он может начинать.
Раскрыв желтый фолиант, менестрель начал читать, вкладывая в каждую строчку всю свою душу:
Плетенье кружев, легкий шелк,
Речей любовных трепетанье,
Страстей неукротимый гром
И поцелуя звук хрустальный.
Любовь – созвездие двоих
счастливых звезд на горизонте,
волшебный жребий молодых,
подарок Бога для седых.
Для всех людей Земли – отрада,
Для жаждущих – награда.
Потеха – для глупцов.
И горькое раскаянье для тех,
кто ею пренебрег.
И менестрель скромно поклонился.
– Браво, менестрель! – вопила возбужденная публика.
А молодые девушки стали осыпать менестреля лепестками цветов.
– Стойте! – раздался чей-то истошный голос.
Элиза повернула голову на крик и увидела, как к королевскому ложу, безумно выпучив свои зеленые глаза, несся Вацлав, держа в руках три розы.
– Ваше Величество, – задыхаясь от волнения, обратился Вацлав к королеве. – Я тоже сочинил для вас сонет. Не казните, выслушайте меня!
И белый, изящный паж бухнулся на колени перед королевой.
В глазах Бланш сверкнул какой-то странный огонек, и она ободряюще, без всякого высокомерия кивнула коленопреклоненному Вацлаву.
Нарушив все заведенные обычаи, Вацлав встал во весь рост и, прижимая к груди розы, начал читать свой сонет. При этом он не сводил восторженных глаз с королевы:
Три высохшие розы,
Утраченный грезы,
Тоска, мольба и слезы,
Начало скучной прозы.
Когда-то цветом алым,
Вы душу окрыляли,
Пьянящим ароматом
любовников пленяли.
Теперь – с тоски завяли.
Душа цветка тонка,
Она загадку таит,
Коль любишь пылко, нежно,
Цветок – благоухает.
А коль любовь ушла,
Цветы завяли вновь,
Но снова расцветут они,
Когда придет любовь.
Закончив чтение сонета, Вацлав смело подошел к королеве и вручил ей три прекрасные розы: белую, розовую и пурпурную. Бланш, которая всей нежностью своего хрупкого сердца земной сильфиды, впитывала каждое слово влюбленного юноши, дрожащей рукой приняла букет, прижала его к лицу и… лишилась чувств.
Первым опомнился шустрый Иржи.
– На помощь королеве! На помощь королеве! – кричал он. – Лекаря! Где этот подлый старик!? Янош! Вечно его нет на месте!
Только один Карл проявлял спокойствие. Казалось, эта сцена с обмороком королевы была для него привычна и не производила никакого впечатления. Он сидел, спокойно попивая пиво из огромного кубка, в то время как все слуги бегали вокруг лишившейся чувств Бланш.
– Вацлав! – наконец сказал Карл. – Отнеси ее в покои и дай ей нюхательную соль. Этих француженок не переделаешь. А мы продолжим наше торжество. Не расходитесь, господа и продолжайте веселиться.
Вацлав, не долго думая, подхватил на руки Бланш и быстро вынес ее из бальной залы.
«Хорошо устроились», – подумала Элиза.
– А знаете, – заискивающе сказал Карлу хитрый Иржи, – у нас есть еще одна поэтесса, которая сочинила стихи специально для вас.
– «Вот негодяй!» – подумала Элиза. – «Ведь Тетка обещала выбить из его дурацкой башки всю память обо мне! Хотя за полторы тысячи лет можно и разучиться колдовать».
– Где же она? – спросил Карл.
– Вот, познакомьтесь, – сказал Иржи, указывая на Элизу.
Элиза робко встала.
