О том, как не хотелось уходить из кабинета этой самой кошечки, добровольно распускающей свои прекрасные лапки, и говорить нечего. Воображение рисовало картины куда более привлекательные — как Дар не убирает рук с её поясницы, а нажимает сильнее, заставляя прогнуться, улечься грудью на стол; дать доступ к своей прелестной заднице, штаны на которой ну совершенно лишние. Как и все прочие тряпки: Дар успел хорошенько распробовать на ощупь все эти соблазнительные округлости и сильные мышцы. И теперь хотел видеть и чувствовать Изару под собой куда чаще, неизменно покрывая поцелуями и своими метками каждый сантиметр её кожи. Брать её хотел. Хоть в кабинете, хоть на своём мотокаре, пусть это обещает быть тем ещё акробатическим этюдом.
Хотел, однако пришлось поспешно сбегать, пока мечты не стали явью вопреки воле его человеческой половины (зверя-то как раз всё устраивало).
Чуть позже. Сейчас достаточно важных дел, без того откладываемых всякий раз.
— Ненавижу трупы, — всё же не выдержал Дар, когда он нашли нужный зал.
Здесь пахнет чуть лучше — химикатами, холодом, — однако он отдал бы сколько угодно талеров, лишь бы всю эту работу сделал кто-то ещё. А они с Изарой смирно подождали бы на улице, желательно в соседнем парке, куда ароматы подпорченного мяса и подгнивающих внутренностей не доносятся.
— А кто их любит-то? — скучающе осведомилась Изара, натягивая перчатки. Тело им подготовили заранее, старший санитар лишь мимоходом сверился с документами, прежде чем молча отвести в нужное отделение. — Некрофилы и гиены не в счёт.
И как-то сразу стало понятно: она не о тех гиенах, которые на четырёх лапах.
— Гиены едят дохлятину? — Дар невольно сглотнул: от одной мысли сделалось дурно. Нет, трепетным медвежонком его бы в здравом уме никто не назвал, да и за свою жизнь он кого только ни повидал, однако элементарной брезгливости это не отменяло. — Да ну, не ври! Ни один перевёртыш не станет, даже с голодухи.
— Не вру, — заверили его сухо. — У вас не станут, а на юге я и не такой пиздец видела. Кланы падальщиков жрут всё, что не приколочено. Вообще всё. Крупные хищники брезгуют падалью, но не людоедством.
— И тигры?
— И тигры, — усмехнулась Изара чуть злорадно. — Вот и думай, к кому целоваться лезешь.
— Не-не, маршал киса! — вернул ей усмешку Дар. — Я не слабонервный. С другими мужиками это, может, и срабатывало, но со мной не прокатит.
— О, я рассчитываю на это.
Рассчитывает она, понимаете ли!
Пока Дар старательно напоминал себе, что они вообще-то в клятом морге и вроде как заняты серьёзным делом, несносная охотница с обычной своей невозмутимостью взялась за работу. А точнее, за край простыни, что укрывала лежащее на секционном столе тело.
Назвать это Стефаном уже бы язык не повернулся. Просто безжизненная куча мяса и костей. Видеть то, что осталось от давнего знакомца, отчаянно не хотелось… Но не то чтобы у Дара есть выбор. Пришлось собраться с духом да подойти ближе, почти ощутить бедром прохладу металлической столешницы.
— Как интересно, — Изара неспешно ощупывала серовато-белую кожу на недвижимой груди мертвеца, пристально разглядывала каждую из многочисленных ран — не алых, но бледно-розовых, точно свиная вырезка. — Видишь, здесь несколько входных отверстий? И все идут под нижнее ребро. Убийца знал, куда нужно ударить, но он явно не очень хорош в обращении с оружием. Любитель. И человек. Будь это кто-то из сверхов — ему хватило бы сил пронзить бедолаге сердце с одного удара.
Дар покосился на лежащее тело. Склонился ниже, стараясь не вдыхать слишком глубоко, присмотрелся к ранениям на груди. Небольшим, неглубоким — не по самую рукоять, как бывает, когда вонзаешь нож на чистой ненависти. Не месть, не агрессия; просто убийство, неумелое и торопливое. Тогда, почти месяц назад Дар не видел ран, помнил только металлический запах, от которого хотелось отмыться. Теперь тот запах казался даже приятным. Как и вид свеженького покойника в сравнении с лежалым.
— Любитель, — согласился Дар, припомнив свой визит в дом Стефа, — профессионал не оставил бы на месте преступления орудие убийства. Филейный нож, лезвие сантиметров двадцать. Но человек ли? Твои приятели из полиции уверены, что это дело рук вампира. Правда, я бы не искал в предположении логику — дело открывал старина Анри, а он у нас тот ещё фантазер по части приписывания нечисти всех грешков.
— Филейный нож, — повторила Изара, точно мысленно сверившись с чем-то. — Большая часть бытовых убийств совершается при помощи кухонных ножей… Только вот мало кто выберет филейный нож. Слишком тоненький. Да, добраться до сердца им очень удобно, но действовать надо с большой точностью — иначе лезвие просто сломается в ране, и хрен ты его оттуда извлечёшь без должной сноровки.
— Ну так оно и не сломалось, — пожал плечами Дар. — Вещдоки у вас должны быть.
— У нас и полицейские отчёты имеются. То ещё чтиво.
