Наварра, март 1811 года
«Сир, посреди потока поздравлений, получаемых вами со всех концов Европы, из каждого маленького европейского городка и от каждого полка вашей армии, может ли достичь вашего слуха слабый голос женщины и удостоите ли вы своим вниманием ту, что так часто утешала вас в ваших невзгодах и утоляла ваши печали, особенно теперь, когда она говорит с вами лишь о том великом счастье, в котором воплотились все ваши чаяния? Не являясь более вашей супругой, смею ли я поздравить вас с тем, что вы стали отцом? Да, сир, и без колебаний, ибо в душе моей все еще живо справедливое отношение к вам, и это вам хорошо известно. Мне понятны все чувства, которые вы должны сейчас испытывать, точно так же, как и вы без труда угадаете, что в этот момент чувствую я, и, несмотря на разлуку, нас объединяет взаимопонимание, способное пережить любые невзгоды.
Я могла бы рассчитывать, что узнаю о появлении на свет Римского короля лично от вас, а не по звукам орудийного салюта в Эврё и не от курьера, посланного префектом. Однако я понимаю, что ваше внимание в первую очередь обращено на дела государства, иностранных министров, на вашу семью и особенно на ту счастливую принцессу, которая осуществила ваше самое заветное желание. Она не может быть более преданна и нежна к вам, чем я; но она сумела сделать вас счастливее, внеся свой вклад в благополучие Франции. Следовательно, она имеет право занимать главное место в вашем сердце и быть первым предметом ваших забот; я же, которая всего лишь делила с вами трудные времена — я могу просить у вас лишь самой малой привязанности, не идущей ни в какое сравнение с той, что вы испытываете к императрице Марии-Луизе.
Не раньше, чем вы закончите ваши бдения у ее постели, не раньше, чем вы устанете прижимать к груди своего сына, возьмете вы в руки перо, чтобы написать своему лучшему другу; что ж — я подожду. Мне станут писать Евгений с Гортензией, делясь своими радостями. Но только от вас я желала бы знать, здоров ли ваш малыш, похож ли на вас и дозволено ли мне будет когда-то взглянуть на него; иными словами, я ожидаю от вас безграничного доверия, на которое, как мне представляется, я имею некоторое право, с учетом, сир, бесконечной преданности, какую я сохраню к вам до конца своих дней.
Жозефина»
