Слушатели задумчиво и без тостов пропустили по паре стопок. Павла отхлебнула кваса и продолжила свои кроткие увещевания.
— Вот и представьте, товарищи соратники, что в учебном воздушном бою по крыльям, бронеспинке, бортам и даже остеклению кабины вашего самолета стучат такие пули. Вот только пробить кабину и достать пилота они не могут. А ты Валера представь, что когда ты в тот раз с У-2 прыгал, «дегтярь» эрпятого по твоей кабине такими вот пулями лупил, только сама кабина была дюралем и бронестеклом обшита. Представил звук?
Гусак задумчиво кивнул, и наполнил стопки заново.
— Вот когда такие штуки у нас в ВВС появятся, вот тогда можно будет строить бой максимально приближенно к боевым условиям. То есть у каждой стороны учений несколько своих аэродромов и несколько небольших полигонов с охраняемыми объектами. Самолеты обучающих несут раскраску и опознавательные знаки наиболее вероятного противника. Воздушные удары и вылеты не согласовываются между противниками по времени, а контролируются постами их воздушного наблюдения и… например, какой-нибудь аккустической разведки. Я вроде в каком-то журнале читал, что уже можно километров за двадцать по звуку определять, сколько и каких самолетов летят. Вроде даже высоту определять можно.
"Не зыркай, на меня, лейтенант, не зыркай. Есть уже такие технологии, даже если ты о них не слышал. А про радар я сейчас заикаться не буду, а то твое начальство после доклада Кондратий хватит. "Где это этот старлей сверхсекретную информацию добыл?"".
— Так вот. Получив сигнал об обнаружении воздушного противника, командование тренировочной авиачасти сводит все сообщения о своих и чужих самолетах на едином планшете воздушной обстановки. А противодействующая им специальная авиачасть в зависимости от легенды учений применяет оборонительную или атакующую тактику реального противника. Вот тут, наверное, встанет организационная задача либо собрать в одной авиачасти пилотов имеющих боевой опыт и знающих приемы противника. Либо обучить через таких пилотов других инструкторов, чтобы они наиболее реалистично могли имитировать тактику противника. Ну, а когда условно сбитым пилотам надоест глотать в кабине дым от сработавших пиропатронов, вот тогда они, наконец, научатся по-настоящему драться. И результаты вот таких учений уже можно будет разбирать по косточкам для своевременного обновления действующей военной доктрины применения ВВС.
— Даааа, Павел. Ну, ты и замахнулся. Это ж, сколько народных денег нужно?
— Народные деньги, Георгий, можно тратить по-разному. Можно потратить многие сотни тысяч, выкармливая, одевая, обувая, обучая и снаряжая пилота-истребителя, который в первом же бою, погибнет сам, погубит дорогущий боевой самолет, да еще и подставит своими глупыми и непрофессиональными действиями своих товарищей под вражеский огонь. А поражение этих пилотов на этом участке фронта, окажется просто подарком для врага, который успеет быстро провести свою контратаку, до появления над линией фронта хорошо обученных советских пилотов. А вот из таких кирпичиков как раз и складываются маленькие и большие победы воюющей страны. Так на чьих же победах, мы с вами товарищи, собрались деньги экономить, а? Вот и задумайтесь о сальдо этого баланса.
"Задумались, мыслители. Гм. И сколько же водки они уже, под мой ненавязчивый бубнеж, приговорили-то? Вроде бы не первая бутылка на столе. Хорошо мне с ними сопротивляться не надо. Хотя иногда и хочется расслабиться".
— Ну, а если сделать, как ты сказал. Тогда что?
— Тогда деньги народные будут потрачены. Жаль этих денег. Возможно, на эти деньги можно было бы построить сотню боевых самолетов. Но эти же деньги помогут сэкономить тысячи жизней наших пилотов и тысячи же самолетов, которые вернутся после боя на свои аэродромы, а не сгорят кострами на земле. И если уж если встретят такие обученные пилоты настоящего противника в воздухе, то, по крайней мере, уж точно удивляться ничему не будут. А будут они просто нормально воевать. Поставлена боевая задача охранять свои бомберы, будут охранять, не отвлекаясь на встречные бомберы противника, и не теряя сбитыми своих подопечных. Надо лететь на разведку, будут хорониться, и избегать встреч с противником, пока разведданные в штаб не доставят. А уж если поставлена задача прикрывать наземные войска, станут прикрывать их. На смерть стоять будут, не бросаясь за одиночными вражескими истребителями, а выбивая бомберов и штурмовиков. Вот тогда это будет война, а не балет.
— Все это здорово, но где же ты, Павел предлагаешь для всего этого самолеты брать. Ведь их же еще строить надо.
— Строить надо. Но! С самого чертежного листа ничего делать не надо.
— Как это?
— А вот так. Я и в Харькове слышал, да и тут ребята рассказывали. В позапрошлом году вроде бы перестали выпускать и уже даже возможно сняли с вооружения один цельнометаллический самолет. Вот, глядите, я его вам на столе нацарапаю. Узнаешь его Георгий?
— ИП-1, что ли?
