— Кончаю! — Босс согласно кивнул. — Один момент. Толечка, не в службу, а в дружбу (рабочая лошадка тут же запряглась) принеси-ка сюда упомянутое бездарное творение. — Босс повернулся к Володе и продолжал серьезно, без подковык: — Деятели из горсовета имели намерение отобрать у нас копию, но мы не уступили. Копия — наша законная собственность. Холст и труд еще не оплачены заказчиком, нам выдали только жалкий аванс. Так что не волнуйся, хозяин, мы не собирались укрывать у тебя в доме краденую вещь. Мы ее повесили у тебя в доме для сохранности. При этом мы, конечно, не предполагали, что у нас с тобой возникнут принципиальные разногласия.
Сквозь сирень продрался Толя с портретом под мышкой.
— Толечка, дальше ни шагу! Поверни картину к нам. А ты, хозяин, давай сюда свет.
Володя встал и зажег лампочку в жестяном колпаке. Босс запустил пятерню в пеньковые дебри.
— Ребятки, ваше мнение?
— Какое тут может быть мнение?.. — Саша пожал плечами.
Толя заглядывал на картину сверху, держа ее на груди.
— По-моему, сойдет.
— Да вы взгляните ей в глаза! — потребовал Володя.
— А что глаза? — Босс не спеша раздирал ногтями пеньку. — Ах, да, припоминаю. Экскурсоводы в картинных галереях обычно открывают публике главную тайну портретного искусства. Куда не отойдешь — глаза портрета всюду следуют за тобой. Ты это имел в виду? Но ведь у данной особы и в оригинале глаза косят.
— Жена Пушкина тоже косила, это известный исторический факт. Пушкин просил Брюллова написать портрет Натальи Николаевны, а Брюллов отказался: «Твоя жена косая». Мало ли что. Все ее считали красавицей.
— Но Брюллов ее так и не написал.
— Зато Пушков написал Таисию Кубрину и доказал!
— Ты не горячись, — посоветовал Володе рыжий, на которого явно действовал умоляющий Танькин взгляд.
Володя понял, что надо кончать дискуссию. Вот вам бог, вот порог — и точка!
Но босс вдруг откачнулся назад и вытащил из-под стола большую картонную папку.
— Не надо! — Саша вскочил, но поздно.
Босс извлек из картона еще один портрет Таисии Кубриной. Настоящий! От неожиданности Володя выдал себя — глупо, смешно, постыдно открылся. И перед кем! Перед прожженными халтурщиками!
Володя рванулся из-за стола, но зацепился за лавочку.
— Спокойно, Киселев! — раздался у него за спиной знакомый голос.
Фома?! Как он сюда попал? Володя резко обернулся, и все поплыло перед ним. Почему-то у Фомы в руке вместо чего-то огнестрельного оказалась бутылка вермута за рубль пятьдесят пять.
Это было последним, что увидел Володя, окончательно теряя равновесие.
Не найдя художников в кафе, Фомин направился в гостиницу. Дежурная сказала ему, что их нет в номере и что они вообще так рано не возвращаются. До гостиницы уже дошел слух, что комиссия горсовета выставила художников из нового кафе и запечатала помещение. Приход Фомина навел панику — может, бородачи удрали, не расплатившись за номер? Дежурная послала уборщицу проверить, на месте ли имущество постояльцев. Воспользовавшись случаем, Фомин заглянул в номер.
Он полагал, что увидит неряшливое мужское общежитие, разбросанную по кроватям одежду и пару грязных носков на столе. Однако в номере было прибрано по-солдатски. Словно здесь ожидали в любой час строжайшую поверку. Это Фомину очень не понравилось.
Мимоходом он поинтересовался, в каком номере проживает Спартак Тимофеевич Коваленок. Оказалось, что Футболист остановился на самой верхотуре, откуда, как знал Фомин, есть прямой выход на чердак и к пожарной лестнице.
— Он сам выбрал номер наверху или ему такой достался?
Дежурная побледнела.
— Ты уж не скрывай, — злорадна посоветовала уборщица. — Ты уж признавайся как на духу. С милицией шутки плохи.
— А что признаваться? — лепетала перепуганная дежурная. — Тебе вот Вера Брониславовна колготки для внучки привезла, а мне лекарство. Что тут плохого? Знак внимания.
— Так то Вера Брониславовна. Она и подарки привозит, и на Восьмое марта поздравляет. А этот с чего?
Фомин быстро разобрался, в чем уборщица обвиняла дежурную.
